Ночная катастрофа - Нельсон Демилль

Я окинул комнату прощальным взглядом, вышел из номера и двинулся по террасе к лестнице. Мистер Розенталь последовал за мной.

Отойдя от комнаты футов на тридцать, я остановился. Примерно с этого места горничная Люсита видела, как из номера выходила интересовавшая меня пара. Дама была в темных очках и широкополой шляпе, а мужчина нес под мышкой гостиничное покрывало. Если разобраться, не так уж и важно, узнала ли Люсита мужчину по сделанному художником ФБР наброску или запомнила его сама. Главное, она видела, что мужчина и женщина выходили именно из номера 203, а мужчина нес с собой покрывало.

Парковка находилась отсюда на расстоянии не более пятидесяти футов, поэтому не было ничего удивительного в том, что Люсита заметила, как эти двое уселись в бежевую машину с открывающейся вверх задней дверью.

Я решил оставить у мистера Розенталя самые лучшие воспоминания о своем визите, поэтому, улыбнувшись, сказал:

— Ну вот и все. Позвольте еще раз поблагодарить вас за помощь. Надеюсь, что отнял у вас не слишком много времени.

— Был счастлив вновь оказаться полезным, — ответил мистер Розенталь и добавил: — И не забудьте, пожалуйста, переслать мне копии изъятых документов.

— Сразу же займусь их поисками, как только вернусь в свое учреждение. Вас же попрошу никому не говорить о моем визите.

Неожиданно мистер Розенталь спросил:

— Скажите, за эти пять лет расследование хоть как-то приблизилось к установлению истинной причины катастрофы?

— Причина общеизвестна. Случайный взрыв паров горючего в центральном топливном баке.

— Ничего подобного, — сказал мистер Розенталь.

— Нет, все именно так и было. Дело закрыто, мистер Розенталь. Как я уже говорил, мой визит сюда был вызван обыкновенной бюрократической процедурой, на нашем языке именуемой «сверкой документов».

— Как скажете…

Поскольку хозяин отеля опять начал демонстрировать свой норов, я счел нужным напомнить ему о необходимости содержать в порядке документы иностранных работников и вовремя копировать их грин-карты и карточки социального обеспечения. Мистер Розенталь ничего на это не ответил.

Я отдал ему ключ от номера 203 и сказал:

— Мне очень нравится ваш галстук.

Оставив Розенталя на террасе, я спустился по лестнице и направился к центральной парковочной площадке, где стоял мой джип. Стронув машину с места, я выехал за пределы владений отеля и покатил на юг — к заливу. Проехав мост, я свернул на Дьюн-роуд и через десять минут уже въезжал на автостоянку национального парка Капсог-Бич, которая в этот час была заставлена машинами отдыхающих. У шлагбаума находилась маленькая будка, в которой сидел охранник.

Помахав у него перед носом своим удостоверением, я сказал:

— Мне нужно проехать на пляж по пешеходной дороге.

— Вообще-то это не полагается…

— Большое спасибо.

Я объехал шлагбаум и, не обращая внимания на протесты охранника, покатил по песчаной тропе, подключив второй ведущий мост. Впереди шли люди, стремившиеся хоть ненадолго слиться с природой, но стоило им увидеть мой джип, как они поспешно прижались к обочине, освободив мне дорогу.

Пешеходная тропа все больше сужалась. Я повернул там, где почти сходились две песчаные дюны, — возможно, на том самом месте, где пять лет назад сделали поворот, чтобы проехать к пляжу, наш донжуан и его дама.

Я остановился примерно в том же месте, где мы с Кейт вышли из машины два дня назад. Посмотрев на часы, я отметил, что на дорогу от «Бейвью-отеля» до пляжа у меня ушло не более двадцати минут. Значит, если Люсита говорила правду и наш донжуан и его дама вышли из номера около семи вечера, на пляже они могли оказаться уже в семь двадцать.

Потом они нашли между дюнами уединенное местечко, расстелили покрывало, поставили рядом портативный холодильник, установили видеокамеру — или по крайней мере сняли с объектива крышку — и занялись приготовлениями к пикнику: достали бокалы и откупорили бутылку белого французского вина. Это должно было занять у них еще минут двадцать-двадцать пять. Таким образом, часы в это время показывали примерно без пятнадцати восемь.

Выпив вина, повалявшись на покрывале, а может быть, и позанимавшись любовью, они, вполне вероятно, направились по пляжу к воде. Одетые или голые — этого я пока не знал.

Я снял мягкие замшевые мокасины и пошел по пляжу, где сотни отдыхающих сидели и лежали на покрывалах, понарошку боролись, играли в пляжный волейбол или плескались в океанских волнах.

Я задался вопросом, одетыми или обнаженными направились к воде наш донжуан и его дама. Очень может быть, что и обнаженными. Ведь солнце уже заходило, а люди, изменяющие своим супругам, обычно довольно беспечны. Я остановился у кромки прибоя и бросил взгляд на высокую песчаную дюну, на которой два дня назад стояли мы с Кейт.

Если любовники, направившиеся к океану в час заката, решили снять этот романтический момент на пленку, можно предположить, что их видеокамера зафиксировала именно тот сектор небосвода, где произошел взрыв самолета «Боинг-747» авиакомпании «Транс уорлд эйрлайнз».

Я стоял у самой воды, смотрел на океан и на небо и размышлял обо всем этом.

Снова включив мобильник, я немного подождал, но звонков, как и прежде, не последовало. Номер моего мобильного телефона известен не многим людям, и я не могу похвастаться, что пользуюсь расположением этих людей. Тем не менее они мне обязательно звонят два-три раза в день.

Затем я включил пейджер. Номер моего пейджера знает куда больше народу: информаторы, свидетели, подозреваемые, коллеги по работе и даже обслуживающий персонал дома, в котором я обитаю. Худо-бедно, но сотня наберется. Однако и на пейджере сообщений не оказалось.

Такое молчание могло не означать ничего, а могло иметь и некий зловещий смысл. Мой личный опыт показывает, что тишина чаще всего есть просто тишина, — если, конечно, над вами не начинают сгущаться тучи. Тогда это тишина предгрозовая. Впрочем, на сегодня философии вполне достаточно.

В последний момент я решил позвонить Кейт, но, вспомнив, скольких мужчин удалось засечь именно в тот момент, когда они звонили женщинам, вновь отключил и мобильник, и пейджер.

Потом я посмотрел на часы — было около четырех дня, и люди постепенно покидали пляж.

Я неторопливо направился к своей машине, на ходу размышляя о том, что сумел узнать в «Бейвью-отеле». Мне казалось, я сделал все, что было в моих силах. Но в таких случаях всегда кажется, что можно было сделать намного больше и что упущено что-то очень важное.

По правде говоря, я знал, что́ упустил: некий временной промежуток, которому прежде не придавал значения. Но именно в такие моменты часто и происходит самое главное.

Если верить Мари Габитоси, наш донжуан заселился в номер 203 где-то около 16.30, а вышел из него, по словам Люситы, уже со своей пассией, в 19 часов, чтобы ехать на пляж. Напрашивается вопрос: что он делал эти два с половиной часа? Находился в номере с дамой? А если нет, то где они провели это время?