Уздечка для сварливых - Майнет Уолтерс

Художник легко, но настойчиво постучал по оконной раме, и через минуту-другую в дверях из холла на кухню появилась Джоанна.

– Что тебе нужно?

Джек скорее прочитал по губам, чем услышал ее вопрос, и жестом показал на черный ход.

– Впусти меня, – произнес он еле слышно.

Глаза Джейн сузились, когда она начала вспоминать.

– Нельзя оценивать Матильду по тому, что говорят о ней сейчас люди. Они уже забыли, какой красивой она была в молодости, какой остроумной и сколько мужчин хотели ее. Она была самой желанной девушкой в округе: ее отец заседал в парламенте, дядя – богатый холостяк. – Джейн пожала плечами. – Она могла бы выйти за любого.

– Почему же не вышла?

– В то время все полагали, что Матильда рассчитывает на более выгодную партию – на титул, например, или на богатое поместье, но я всегда подозревала, что это не так. На вечеринках я часто наблюдала за ней, и было видно: хотя Матильда с удовольствием флиртовала и любила находиться в центре внимания, она не переносила, когда мужчина дотрагивался до нее. – Джейн замолчала.

– Продолжайте, – мягко напомнил ей Купер через некоторое время.

– Только десять лет спустя, когда мы с мужем встретили Джеймса в Гонконге, он рассказал нам о настоящем отце Джоанны. Тогда все встало на места... Не то чтобы я до конца понимала, что произошло в их семье; жестокое обращение с детьми и инцест в те времена держали под большим секретом. Джеймс считал, что Матильда сама спровоцировала Джеральда, однако я никогда в это не верила.

– Значит, вы уже давно знали, что миссис Лассель не дочь Джеймса Гиллеспи?

– Да.

– Миссис Гиллеспи знала о том, что вам это известно?

– О да.

– Это ее не беспокоило?

– Она прекрасно понимала, что я никому не скажу.

– Как она могла быть в этом уверена?

– Просто была уверена, и все, – отрезала Джейн. «Как там Джеймс Гиллеспи называл это? Взаимной страховкой?»

Без предупреждения, как только за ним закрылась дверь, руки Джека сомкнулись на шее Джоанны. Он поволок ее через кухню в холл.

– Разве случившееся с Матильдой ничему тебя не научило, глупая сучка? – злобно прошипел Джек.

Купер вынул сигарету и тут же, вспомнив, где находится, убрал ее обратно.

– Кто дружил с мистером Гиллеспи – вы или ваш муж? – спросил он у Джейн.

– Они с Полом прошли вместе всю войну, но и я тоже знаю его много лет.

– Почему вас так потряс тот факт, что он выходил из «Кедрового дома»?

– Я надеялась, что он уже умер. – Джейн вздохнула. – Знаю, вы его видели, Сара мне сказала. Он вам что-нибудь рассказал?

– О чем, миссис Марриотт? Она устало улыбнулась:

– Если бы рассказал, вы не стали бы спрашивать.

– Тогда, вероятно, не рассказал, – сказал детектив честно. – Впрочем, вы определенно боитесь, что он это сделает. Так не будет ли лучше, чтобы информация исходила от вас? Полагаю, дело касается только вас, его и Матильды. Вы знали, что она ничего не расскажет, потому что иначе вы раскрыли бы правду об отце Джоанны, однако Джеймс... На него у вас не было влияния. Потому вы и были потрясены, увидев его снова в Англии, и именно поэтому пошли к Матильде выяснить, не собирается ли он все рассказать. Я прав?

Лишь на мгновение в глазах Джоанны мелькнула тревога, затем она расслабилась и посмотрела на Джека с превосходством:

– Я знала, что ты вернешься.

Он ничего не отвечал, только внимательно смотрел на ее красивое лицо и удивлялся его совершенству. Это было лицо Мадонны с микеланджеловской «Пьеты», лицо матери, спокойно взирающей на обожаемого сына, – зрелище такой чистоты, что у Джека навернулись на глаза слезы, когда он впервые увидел картину. Многие годы он думал о женщине, с которой рисовали Мадонну. Существовала ли она на самом деле? Или была лишь плодом воображения Микеланджело? До встречи с Джоанной Джек считал, что такая женщина могла существовать только в голове творца, потому что лишь художник мог создать столь неописуемо красивый образ. Сейчас он держал этот вполне осязаемый образ в своих руках и знал, что его зачатие было таким же случайным, как и его собственное. Джек закрыл глаза, чтобы сдержать слезы, которые снова рвались наружу.

Джейн кивнула с несчастным видом.

– Джеймс шантажировал меня в течение пяти лет с тех пор, как мы вернулись из Гонконга. В итоге я заплатила ему более десяти тысяч фунтов – все, что оставила мне мать. – Ее голос дрожал. – Он успокоился, только когда я отправила ему копии моих банковских выписок, чтобы показать, что у меня ничего не осталось. Но он предупредил, что вернется. – Джейн замолчала на минуту. – Больше я о нем ничего не слышала до того злополучного дня, когда он вышел из «Кедрового дома».

Купер с сочувствием смотрел на склоненную голову женщины. Детектив мог лишь предположить, что у нее была связь с Джеймсом, о которой узнала Матильда. Только почему ей так тяжело в этом признаться даже по прошествии стольких лет?

– У каждого есть свой скелет в шкафу, миссис Марриотт. Мой до сих пор заставляет меня краснеть, когда я о нем думаю. Неужели вы считаете, что муж не простит вас даже через столько лет?

– О да, – ответила она честно. – Пол всегда хотел детей, а я не могла ему их родить.

Купер немного подождал продолжения, однако Джейн молчала. Тогда он тихо спросил:

– При чем тут дети?

– У Пола была связь с Матильдой, после которой она забеременела. Поэтому Джеймс и уехал в Гонконг: сказал, это было последней каплей. Он якобы мог смириться с отпрыском Джеральда, но воспитывать еще и ублюдка Пола – это уж слишком.

Купер был обескуражен.

– И поэтому Джеймс вас шантажировал? – спросил он и тут же понял, что это не имеет смысла. Изменивший муж платит шантажисту, а не обманутая жена.

– Связь тут ни при чем. Я все знала – Пол сам рассказал после того, как ушел в отставку. Он был доверенным лицом сэра Уильяма и жил с Джеймсом и Матильдой в их лондонской квартире, когда у сэра Уильяма были дела в городе. Вряд ли у них завязалось что-то серьезное. Ей наскучил быт: стирка пеленок, уборка, ну а ему... – она вздохнула, – ему польстило ее внимание. Постарайтесь понять, насколько очаровательной могла быть Матильда, и не только из-за красоты. Что-то в ней притягивало мужчин словно магнитом. Думаю, все дело в отчужденности, в той неприязни, которую она испытывала, когда к ней прикасались. Мужчины воспринимали это как вызов; и когда она несколько ослабила свои позиции перед Полом, тот сдался. – Джейн грустно улыбнулась. – Поверьте мне, я это понимала. Возможно, вам покажется странным, но в свое время молодости – я была почти так же влюблена в Матильду, как и он. Она воплощала в себе все то, чем я хотела быть и никогда не стала. – Глаза Джейн наполнились слезами. – Не зря и Сара прониклась к ней так же, как и я когда-то.