Двойник Декстера - Джеффри Линдсей

Остаток дня прошел довольно мило. Почему бы и нет? Вот он — я, с готовым планом в лоне счастливой семьи. Я сидел, держа на коленях Лили-Энн, и наблюдал, как Коди и Эстор уничтожают своих анимированных друзей в компьютерной игре.

Рита исчезла на кухне; видимо, она снова разбирала принесенную с работы сумку, полную чудовищных таблиц и цифр. Но постепенно я начал понимать: аромат, доносящийся с кухни, наводил на мысль не о чернилах и калькуляторе, а о чем-то гораздо более питательном. И — надо же! — в шесть часов кухонная дверь распахнулась, выпустив в комнату сногсшибательное облако благоуханного пара, от которого у меня потекли слюнки. Я обернулся — на пороге, сияя, стояла Рита в фартуке и с кухонной прихваткой, и лицо у нее разрумянилось от немалых усилий.

— Ужин, — объявила она. Даже дети подняли головы и взглянули на мать, а она покраснела еще сильнее. — Я просто подумала… — начала Рита, глядя на меня. — Я знаю, что в последнее время я не… а ты был такой… — Она покачала головой. — Короче говоря, я кое-что приготовила… уже готово. Паэлья с манго, — добавила она с улыбкой. Я никогда не слышал ничего приятнее.

Паэлья с манго — один из лучших рецептов Риты, и прошло уже немало времени с тех пор, как она в последний раз ее готовила. Но время не умалило талантов моей супруги, и она справилась как нельзя лучше. Я охотно занялся этой горячей ароматной массой и в течение двадцати минут не мог думать ни о чем сложнее, чем «ням-ням». Да простится мне эта грубая откровенность, я съел слишком много. Коди тоже. Даже Эстор отбросила привычную сварливость, принявшись за еду. Когда мы, раздувшиеся и счастливые, отодвинулись от стола, на нем не было ничего.

Рита с выражением подлинного удовлетворения обвела взглядом свою объевшуюся до обалдения семью.

— Надеюсь, вы… — начала она. — Конечно, получилось хуже, чем раньше…

Эстор закатила глаза.

— Ма-ам, ты всегда так говоришь. Нормальная была паэлья.

Коди посмотрел на сестру, покачал головой и повернулся к Рите.

— Очень вкусно.

Рита улыбнулась. Уловив подсказку, я внес свою лепту.

— Настоящее произведение искусства, — произнес я, подавляя сытую отрыжку. — Высокого искусства.

— Ну ладно, — успокоилась Рита. — Вы очень… спасибо. Я просто хотела… я помою посуду. — Она снова покраснела и поспешно принялась убирать со стола.

Окутанный облаком полнейшей удовлетворенности, я побрел в Кабинет и приготовился к скромному десерту — достал скотч, нож для разделки филе и нейлоновую удавку. Несколько простых аксессуаров, чтобы завершить приятный ужин любимым сладким блюдом. Когда все было проверено и перепроверено, а затем аккуратно сложено в спортивную сумку, я устроился вместе с детьми перед телевизором. Я сидел на кушетке, смотрел, как они радостно крошат монстров, и чувствовал, что напряжение последних дней спадает. Почему бы и нет? Сумка, полная любимых игрушек, и друг, с которым ими можно поделиться… нормальная Жизнь наконец вернулась на круги своя, и Рита освятила ее чудесным блюдом.

Я ждал, когда стемнеет, самодовольно предвкушая предстоящее приключение. Я радовался, что сейчас не нужно ничего делать, кроме как переваривать неразумное количество съеденной паэльи. Это был приятный и относительно несложный труд, и, видимо, я неплохо с ним справлялся, поскольку уснул.

Проснувшись и не вполне осознавая, где я и который час, я стал глупо озираться в полутемной комнате. Обычно я не склонен задремывать, но сон подкрался неожиданно, оглушил меня и сделал медлительным и вялым. Прошла целая минута, прежде чем я понял, что лежу на кушетке в гостиной, и вспомнил о часах, стоящих на тумбочке у телевизора. Призвав на помощь свою сверхчеловеческую силу, я скосил глаза в нужном направлении и уставился на часы. Десять сорок семь. Я не просто вздремнул, а впал в спячку.

Еще минуту я хлопал глазами и тяжело дышал, пытаясь вернуть ощущение энергичной готовности к тому, что планировал целый вечер. Но мной по-прежнему владело отупение. Интересно, что такое Рита положила в паэлью? Сонную траву? Что бы там ни было, я вырубился так эффективно, словно наелся таблеток. Добрых две минуты я провел, сражаясь с желанием снова заснуть. А Кроули мог подождать и до завтра. Уже поздно, я устал, и, конечно, дело не настолько срочное, чтобы его нельзя было отодвинуть еще на денек…

Но небольшой импульс здравого смысла вовремя напомнил — дело не может ждать. Совсем наоборот. Опасность оказалась уже близко, а решение — под рукой. Предстояло действовать немедленно, сейчас, не откладывая. Я несколько раз повторил себе это; пусть я не совсем пришел в рабочее состояние, но все же зашевелился. Потянувшись и встав, я ожидал, когда сознание вернется ко мне в полной мере. Чуда не произошло, но я все равно вышел в коридор и взял сумку, собранную после ужина.

Прежде чем уйти, я заглянул в спальню. Рита тихонько похрапывала, а Лили-Энн мирно спала в кроватке. На семейном фронте царило спокойствие, и для Декстера настало время выскользнуть в ночь.

Но когда я выходил на крыльцо, у меня вырвался сильнейший зевок. Куда делась ледяная собранность, к которой я привык? Я потряс головой в тщетной попытке восстановить кровообращение. Да что со мной такое? Почему я никак не могу сосредоточиться? Ночь сулила приятное многообещающее занятие, которому нельзя предаваться так, словно двигаешься во сне или на автопилоте. Я строго сказал себе: «Декстер, соберись. Подключи голову».

Сев за руль и включив мотор, я почувствовал себя немного бодрее. Я нажал на газ и выехал на улицу, решив, что медленная поездка по запруженным улицам Майами почти наверняка повысит уровень адреналина. И это сработало даже лучше, чем я надеялся, — не успел я проехать и ста футов, как в крови забурлила месячная норма адреналина, стоило мне только случайно взглянуть в зеркало заднего вида. Позади на пустой парковке, меньше чем в квартале от моего дома, включились чьи-то фары, и незнакомая машина, выкатив на дорогу, последовала за мной.

Я смотрел в зеркало, надеясь, что это галлюцинация. Но свет фар приближался, он скользил по улице позади меня, и я чуть не врезался в дерево, прежде чем вспомнил о необходимости следить за дорогой. Я честно пытался, но мои глаза то и дело устремлялись назад, туда, где за кормой маячили фары.

«Простое совпадение, ничего страшного», — упорно твердил я себе, подавляя звеневшую в мозгу тревогу. Разумеется, слежка мне почудилась, просто кто-то из соседей взял и припарковался на свободном месте, а теперь, столь же независимо, отправился на позднюю прогулку. Ну или какой-нибудь пьянчужка остановился здесь, чтобы проспаться после коктейлей. Я мог подыскать много здравых и разумных объяснений; пусть даже кто-то завел мотор одновременно со мной и поехал следом, это вовсе не обязательно «хвост». Логика подсказывала: это чистейшая случайность, и ничего более.

Я свернул направо и медленно покатил дальше, и в следующую секунду то же самое сделал мой непрошеный спутник — внутренняя тревога зазвучала громче. Я пытался подавить ее, рассуждая логически. Разумеется, он свернул направо, поскольку по-другому нельзя выехать из нашего района, это самый короткий путь до шоссе Дикси и до больших магазинов, если вдруг кому-то в полночь понадобилась бутылочка молока. Буквально все, могущее заставить человека сесть за руль в такой час, находилось в том направлении. И если кто-то едет за мной по единственной дороге, это абсолютное совпадение, и точка. Чтобы убедиться, на следующем перекрестке я свернул направо, подальше от ярко освещенного шоссе Дикси с его коммерческими приманками, на темные, плотно застроенные улочки и посмотрел в зеркальце заднего вида, не сомневаясь, что машина свернет налево.