Убийственно просто - Питер Джеймс

– Боже, о боже! – промычал Майкл. Он плакал от боли, вздернув левую кисть так высоко, как позволяла клейкая лента, стягивавшая оба его предплечья. Из обрубка указательного пальца лилась кровь – верхняя фаланга была отрезана. Он прищурился от ослепительного света.

– Какого черта ты это сделал?

– Все, все, Майк. Успокойся.

Худая волосатая лапа железной хваткой вцепилась ему в плечо. На запястье красовались дорогие водонепроницаемые часы. Майкл худо-бедно видел лишь голову собеседника – тот держал ее подальше от яркого света. В прорезях черного капюшона сверкнули глаза.

Из какой-то трубки закапала мутно-белая жидкость, и секунду спустя Майклу показалось, что к обрубку приложили лед. Он снова вскрикнул. Боль была почти невыносимой.

– Я знаю, что делаю, Майк. Тебе не нужно волноваться, заражения крови не будет. Мне бы хотелось, чтобы ты называл меня Вик. Понял? Вик.

– М-м-м! – промычал Майкл.

– Вот и хорошо. Нам с тобой лучше быть на «ты». Понимаешь, мы с тобой компаньоны. А компаньоны обычно не церемонятся друг с другом.

Мелькнула белая лента бинта: мучитель туго замотал окровавленный обрубок пальца и закрутил кончик наподобие жгута. Потом закрепил повязку лейкопластырем.

– Видишь ли, Майк, я вроде как спас тебе жизнь – она ведь чего-то стоит, верно? Судя по тому, что я читал в газетах и видел по телевизору, ты у нас богач. А я – нет. В том-то и разница, понимаешь? Водички дать?

Майкл кивнул. Он пытался мыслить трезво, но из-за тупой ноющей боли в пальце думать было трудно.

– Если хочешь пить, мне придется отклеить пластырь с твоих губ. Я сделаю это при условии, что ты не будешь орать. Договорились, Майк?

Майкл кивнул.

– Мое слово всегда было тверже любой гарантии. А твое?

Пленник снова кивнул.

Рука мучителя прикоснулась к лицу Майкла, и ему показалось, будто с губ содрали кожу. Рот широко открылся в немом крике, подбородок и щеки ожгло. Незнакомец… как он там представился – Вик? – вновь наклонился. Теперь он протягивал пластиковую бутыль минералки с открученным колпачком. Вик влил Майклу в рот немного воды. Минералка оказалась холодной и вкусной, и Харрисон жадно глотал ее, лишь чуть-чуть проливая на подбородок и шею. Потом вода попала в дыхательное горло, и он захлебнулся.

Бутылка исчезла. Майкл долго хрипел и перхал, зато, когда кашель наконец прекратился, он почувствовал себя обновленным. Он лежал в каком-то сыром помещении, где пахло машинным маслом, скорее всего – в подземном гараже.

– Где я? – приподняв голову и заглядывая в щелочки капюшона, спросил он.

– Короткая у тебя память, Майк. Я ведь запретил тебе спрашивать, где ты и кто я.

– Ты… сказал… тебя зовут Вик.

– Да, Майк. Для тебя я – Вик.

И опять все окутала тишина.

Разум Майкла стремительно избавлялся от окутавшей его пелены. Стало страшно – страшнее, чем когда он лежал в гробу.

– Как… как ты меня нашел?

– Я всю неделю колесил по дорогам. Видишь ли, Майк, я проверяю, как фурычат телефонные вышки на юге Англии, – работаю на несколько телефонных компаний. А заодно слушаю радиосвязь на любительском диапазоне – старое доброе ОД-радио, болтаю с парой-тройкой друзей по всему земному шару. Ну а когда болтать не с кем, я кручу каналы, иногда врубаясь в полицейскую волну. С моим оборудованием можно подслушать разговор на любой частоте – мобильники всякие… вообще что угодно. Я же тебе говорил, что служил связистом в австралийской морской пехоте.

Майкл в очередной раз кивнул.

– Ну вот, и в среду после работы я наткнулся на ваш с Дэви приватный разговорчик и запомнил частоту: мне стало любопытно. И я стал слушать дальше. Посмотрел выпуск новостей, услыхал про гроб, пошевелил мозгами и подумал: зачем мне гроб, если я собираюсь надраться с лучшим другом? Может, гроб нужен, чтобы где-нибудь тебя закопать? Потом я сходил в местное отделение брайтонского комитета по перепланировке и глянул на сведения о твоей фирме. А там обнаружил твою заяву на застройку лесного участка, купленного в прошлом году. И заметь, именно там, где вы гуляли по пабам. Вот меня и разобрало: совпадение это или нет? К тому же я прикинул, что, обскакав столько пивных, твоим друзьям было, как пить дать, лень тащить тебя далеко. Значит, тебя закопали неподалеку от дороги – там, куда можно добраться на машине.