Синий лабиринт - Линкольн Чайлд

Барбо кивнул:

– Да. Да, сделало бы.

– И если бы так оно и было и такие известия просочились бы в прессу… вы представляете себе, каковы были бы последствия?

Барбо опять задумался. Потом медленно выдохнул.

– Видите ли… – начал он, но тут же замолчал. Встал и обошел стол. Посмотрел сначала на Энглера, потом на сержанта Слейда, который все это время хранил молчание, не встревая в разговор начальника. – Видите ли, я думаю, мы должны поговорить об этом где-нибудь в другом месте. Если я чему-то и научился в жизни, так это тому, что даже у стен есть уши. И даже в таком приватном кабинете, как мой.

Он вышел в приемную, а оттуда в коридор и к лифтам. Нажал кнопку «Вниз», и тут же зашуршали, открываясь, ближайшие двери. Барбо пропустил вперед двух полицейских, вошел сам и нажал кнопку В3.

– В-три? – спросил Энглер.

– Третий подземный уровень. У нас там внизу есть несколько испытательных полигонов. Они звуконепроницаемые и во всех отношениях надежные. Там мы сможем поговорить свободно.

Лифт опустился на самый нижний уровень, двери открылись в длинный бетонный коридор, погруженный в малиновое сияние из-за освещавших его красных ламп в металлической оплетке. Барбо вышел из лифта и прошел по коридору мимо нескольких дверей из толстого стального листа. Наконец он остановился у двери с табличкой «ПОЛИГ-Д», открыл ее, щелкнул по ряду выключателей тыльной стороной ладони, убедился, что здесь никого нет, и пригласил двух полицейских войти.

Лейтенант Энглер обвел взглядом стены, пол и потолок, отделанные каким-то черным вулканизированным изолирующим материалом.

– Это нечто среднее между залом для игры в сквош и камерой для заключенных, склонных к самоубийству.

– Как я уже сказал, здесь нас никто не услышит. – Барбо закрыл дверь и повернулся к полицейским. – Меня очень беспокоит то, что вы говорите, лейтенант. Но я настроен на самое тесное сотрудничество с вами.

– Я в вас не сомневался, – ответил Энглер. – Сержант Слейд проверил вашу биографию, и мы уверены, что вы из тех людей, которые живут, согласуясь с законом.

– В чем именно нужна моя помощь? – спросил Барбо.

– Проведите частное расследование. Помогите нам выявить этого агента или агентов. Мистер Барбо, суть в том, что мы не заинтересованы в преследовании «Ред Маунтин». Мы вышли на вас окольным путем, расследуя одно убийство. Мой интерес – в разоблачении потенциального подозреваемого, причастного к этому убийству. Мы полагаем, что он может быть связан с коррумпированными проходимцами, затесавшимися в вашу фирму.

Барбо нахмурился:

– И кто же этот подозреваемый?

– Один агент ФБР, которого я пока не стану называть. Но если вы будете с нами сотрудничать, я позабочусь о том, чтобы название «Ред Маунтин» не было упомянуто в деле. Я отправлю агента ФБР под суд, а вы избавитесь от гнилого яблока в вашей фирме.

– Коррумпированный агент ФБР, – сказал Барбо себе под нос. – Занятно. – Он посмотрел на Энглера. – И это все, что вы знаете? У вас больше нет никакой информации об этом гнилом яблоке в моей компании?

– Никакой. Поэтому-то мы и обратились к вам.

– Понятно. – Барбо перевел взгляд на сержанта Слейда. – Можешь застрелить его прямо сейчас.

Лейтенант Энглер моргнул, словно пытаясь понять эту абракадабру. Он повернул голову к своему коллеге, но Слейд уже извлек пистолет из кобуры. Он спокойно поднял его и два раза быстро выстрелил в голову Энглера. Голова лейтенанта откинулась назад, тело рухнуло на пол, и секунду спустя над ним поднялось легкое облачко из крови и серого мозгового вещества.

Звук выстрелов был эффективно приглушен звуконепроницаемыми стенами помещения. Слейд, убирая пистолет, посмотрел на Барбо:

– Почему вы позволили ему зайти так далеко?

– Я хотел знать, что ему известно.

– Я бы и так вам сказал.

– Ты хорошо поработал, Лумис, и получишь соответствующее вознаграждение.

– Надеюсь. Те пятьдесят тысяч в год, что вы платили мне раньше, не соответствуют моим усилиям. Вы даже не представляете, сколько ниточек мне пришлось подергать, чтобы дело Альбана Пендергаста было передано Энглеру.

– Не думай, что я не ценю тебя, мой друг. Но теперь у нас есть неотложные дела. – Барбо подошел к телефону на стене у двери, снял трубку и набрал номер. – Ричард? Это Барбо. Я на испытательном полигоне Д. Тут у нас черт знает что. Пожалуйста, пришли кого-нибудь из хозяйственной службы прибраться. А потом собери специальную команду. Заседание в час дня в моем личном конференц-зале. У нас изменились приоритеты.

Он повесил трубку и осторожно переступил через тело, лежащее в быстро увеличивающейся луже крови.

– Сержант, – сказал он, – постарайся, чтобы тебе на подошвы ничего этого не попало.