Вокзал - Олег Андреев

– Вызывали, Виктор Андреевич? – внимательно оглядывая всех присутствовавших в кабинете, обратилась к начальнику старший кассир, – Проходите, – глухо пригласил Ларин.

Старший кассир подошла к столу и села рядом с Тимошевским.

– Вот, Елена Леонидовна, это все по поводу сегодняшнего инцидента с перепродажей билетов, – ввел в курс дела Ларин и посмотрел на Тимошевского.

– Да, – по праву взял на себя инициативу начальник милиции. – Вот, гражданка Панчук Оксана Георгиевна была сегодня задержана с поличным при попытке незаконно сбыть по спекулятивной цене железнодорожный билет…

– Ой, да ну что вы! – заулыбалась старший кассир. – «Незаконно сбыть»…

Это Оксаночка-то? Не смешите. Я более тридцати лет в кассах работаю и знаю, кто на что способен. Кто-то, может быть, и ловчит налево – не буду отрицать. Не все у нас такие честные. Но чтоб она? Никогда в это не поверю. У нее, кроме одной недостачи еще в первые недели работы, никаких нарушений не было. Да и то она ее покрыла за два месяца. Помните, Виктор Андреевич?

«Еще бы не помнить, – подумал Ларин. – С этой недостачи у них все и началось!»

– Как же так, Елена Леонидовна? – снова заговорил Николай Павлович. – Интересно получается. Вот вы говорите, что она никогда не могла бы это сделать.

А она сама сейчас нам в этом призналась.

– Оксаночка, ты что? – с недоумением посмотрела на девушку старший кассир.

– Более того, гражданка Панчук призналась в том, что вы сами имели отношение к незаконной торговле билетами, – продолжал Тимошевский.

– Это какое еще отношение? – растерялась Елена Леонидовна.

– Самое непосредственное. Покрывали действия своей кассирши и участвовали в распределении прибыли.

– Что он говорит? – Старший кассир перевела взгляд на Ларина, а потом на Оксану. – А ты что молчишь, Оксаночка?

– Я сказала то, что было, – холодно ответила девушка.

– Что было? – Елена Леонидовна подалась вперед.

– Что занималась перепродажей, а половину денег отдавала вам и Ларину.

– Но это же ложь. Она же врет самым наглым образом.

– Это правда, – твердо отчеканила Оксана.

Елена Леонидовна какое-то время с недоумением смотрела по сторонам. Потом зацепилась взглядом за Ларина, но он только беспомощно развел руками.

– Вот, вот чем это все кончилось, – вдруг истерично подскочила старший кассир к начальнику вокзала. – Это все вы эту девку пристроить хотели, «Возьми ее, Лена!», «Научи ее, Лена!», «Помоги». И вот что из этого получилось…

– Ну, допустим, это я за нее просил Ларина. И в кассах для нее место искал тоже я, – подал голос Хоменко.

– Да ты вообще молчи. Тебя тут ни во что не ставят. И эта вертихвостка в первую очередь за нос водит. А ты уши развесил.

– Елена Леонидовна, давайте говорить только о том, что касается перепродажи билетов, – остановил старшего кассира Ларин.

– Здесь все касается этого вопроса, – с угрозой в голосе ответила старший кассир. – И если будет нужно, я тут тоже кое о чем могу рассказать.

Елена Леонидовна многозначительно перевела взгляд с Ларина на Оксану и снова на Ларина.

– Мы вас с удовольствием выслушаем. – Тимошевский был рад, что страсти накалились.

В его кармане работал тот самый диктофон. И любая подробность данного разговора могла потом ему очень пригодиться.

– Хоменко, вы свидетель, – попробовал вернуть разговору официальный тон Николай Павлович, – что на очной ставке Панчук Оксана Георгиевна подтвердила свои первоначальные показания в отношении начальника вокзала Ларина Виктора Андреевича и старшего кассира Ивановой Елены Леонидовны.

Старший кассир, услыхав слова начальника милиции, завыла белугой:

– Ой, мамочки, что ж теперь будет!

– Не вой, Лена. Ничего еще не доказано, – попытался успокоить ее Ларин.

– Откуда они только берутся – эти, с хореографическим образованием, – продолжала реветь женщина.

– Тебе не жаль ее? – снова подошел вплотную к Оксане Ларин.

– А меня кому-то жалко? – огрызнулась девушка, но голос ее дрогнул.

– Ой, дайте умыться, – заверещала с новой силой старший кассир. – Не могу, глаза щиплет.

С кассиршей случилась новая неприятность. Потекла вместе со слезами тушь для ресниц. Образовались черные разводы на лице. Попало и в глаза.

– Там умывальник имеется? – кивнул в сторону комнаты отдыха Тимошевский.

– Да откуда мне знать? Я в этой комнатке никогда не была. Это вот ей лучше известно, что там есть, а чего нет, – злорадно кивнула на Оксану Елена Леонидовна.

– Возьмите там чистое полотенце возле раковины, – сдерживаясь, сказал Виктор Андреевич.

Николай Павлович под руку повел рыдающую даму в комнату отдыха умываться.

Он теперь решил ее опекать, чувствуя, что она много может рассказать интересного про Ларина – даже того, чего не было, особенно если ей будут грозить неприятности.

– Теперь ты мне можешь объяснить, в чем дело? – силой усадил безвольно стоявшую Оксану в кресло Ларин. – Послушай, Роман, дай нам поговорить. Подожди хотя бы пять минут в приемной.

– Нет, пусть он останется, – возразила девушка.

– Отлично. И все-таки, Роман, я прошу тебя выйти.

– Не выйду. Только если она сама попросит.

– А слушать не тяжко будет? Мы ведь с девушкой можем и сугубо личные вопросы затронуть. А тебе, как я понимаю, они не безразличны.

– Ничего, потерплю, – скрипнул зубами Хоменко.

– Ну давай, парень, вникай в интимную жизнь любимой женщины. – Ларина, казалось, тоже понесло.

– Перестаньте! – не выдержала Оксана.

– Я тебе, девочка моя, хочу один вопрос задать, – начал, заводясь, Виктор Андреевич.

– Если снова о билетах, то ничего нового ты от меня больше не услышишь, – перебила Оксана.

– Нет. С билетами я кое-что, уже понял. По крайней мере, что ты по чьей-то указке будешь рыть под меня. Ну что ж, флаг тебе в руки! Я сейчас про другое.

Ты зачем мне сегодня утром этот спектакль устроила?

– Какой спектакль? – искренне растерялась Оксана.

– А перед выбором меня поставила – или ты, или жена? Это теперь такие веселые игры у молоденьких сучек?

– Перестаньте, – встрял Хоменко.

– А ты утри нос, сопляк! Она ведь не под тебя легла, а под меня. Возможно, цель у нее была конкретная. Вот я и хочу это выяснить.

– Спектакль? Это ты спектакль устроил! Конечно, у меня была цель, а что ж ты думал, Ларин, что я действительно могу влюбиться в такого старика?! – выкрикнула Оксана.