Пациентка - Родриго Кортес

— Кстати, Нэнси! — остановил ее Бергман. — А зачем вы пытались встретиться с Карлосом?

Нэнси обмерла.

— Вероятно, это связано с вашими психологическими проблемами? — уверенно подсказал Бергман. — Пытались объяснить ему, что так жить нельзя?

Нэнси сглотнула, а затем нервно рассмеялась и закивала. Предложенная Теодором совершенно психопатическая версия была до смешного правдоподобна. А потом дверь захлопнулась, и Бергман схватился за голову. Еще пару недель назад он и помыслить бы не мог держать эту милую женщину в качестве главной наживки — пусть и ценой правды о ее разговоре с Карлосом. Но теперь иного выхода он просто не видел. Карлос мертв, а тот, кто его убил, дышит в затылок всему городу.

* * *

Салли прошел вдоль реки около двух миль, выбрался на дорогу и уже здесь, на стоянке, обнаружил жилой трейлер, а в нем — бинты и йод. Кое-как стянул края ран пластырем, сделал себе перевязку и прилег на откидную койку — немного отдохнуть. А когда очнулся и краем города, с долгими остановками добрался до автозаправки, то увидел возле своего автофургона две полицейские машины и четверых копов.

Полицейские оживленно разговаривали с растерянно разводящим руками итальянцем и определенно интересовались стоящим на задах заправки автофургоном и его хозяином. Салли сокрушенно вздохнул и прилег за кустами. То, что возвращаться на работу не стоит, было слишком очевидно, но куда ему теперь идти и что делать, Салли не знал. Деньги остались в тайнике в фургоне, а из всего имущества у него только и было, что бог весть как оказавшаяся в руках после схватки толстая золотая цепь Карлоса.

Некоторое время он так и лежал, а затем все так же, краем города побрел назад и уже в темноте добрался до церковной ночлежки, поел пресного, даже без мяса, бобового супа и улегся среди таких же, как он, — без жилья и каких-либо перспектив.

Господь снова испытывал его веру и терпение, и посылал на него бедствия и язвы, словно на Иова, ставшего жертвой спора между богом и сатаной, но оставшегося верным господину своему, несмотря ни на что.

Вот только сам Салли впервые за много-много дней не был уверен, что и на этот раз у него хватит сил подняться и продолжать свой путь в небеса. После всего пережитого он ужасно боялся взять на себя еще и Висенте — со всей его охраной. А утром их всех подняли и повели на службу, и пастор говорил так много и так хорошо, что Салли заплакал от стыда перед всевышним и плакал до тех пор, пока служба не завершилась.

— Дитя мое, — подошел к нему священник, — что тебя тяготит?

— Я не оправдываю доверия господа… — горестно всхлипнул Салли, — но у меня просто не хватает сил отдавать ему так много…

Пастор улыбнулся.

— Дающему вернется сторицей, дитя мое… попробуйте превозмочь уныние и давайте господу то, что можете.

Салли всхлипнул и кивнул, и пастор снова стал говорить, а когда он закончил, Салли вытер глаза порезанным рукавом и сунул руку в карман.

— Спасибо вам, отче, — протянул он священнику ту самую, бог весть как оказавшуюся у него в руках после жестокой схватки с Карлосом толстую золотую цепь. — Вот… возьмите.

— Что это? — ошарашенно моргнул пастор.

— Это жертва Иегове… как вы сказали: то, что могу.

Пастор еще раз моргнул и… принял дар.

— Ты достойный сын церкви, дитя мое, — дрогнувшим голосом сказал он. — И тебе обязательно воздастся.

* * *

Вопреки ожиданиям Бергмана, городской совет поддержал Висенте Маньяни почти во всем. Нет, поначалу вопросы к нему были, и серьезные… но исполняющий обязанности мэра Висенте был так убедителен в своих аргументах, что постепенно всякое сопротивление сошло на нет. И на следующее же утро после совета город проснулся совершенно другим.

В это утро вся местная пресса опубликовала новую программную речь нового мэра, где он четко и однозначно ставил несколько главных задач: избавиться от преступности и коррупции, для чего резко, в полтора раза — никак не меньше — увеличить бюджет муниципальной полиции, затем быстро модернизировать обе городские фабрики и «на десерт» — создать фонд имени павшего в борьбе с этническими преступными группировками мэра города Хьюго Тревиса. Предполагалось, что фонд будет помогать вдовам и сиротам погибших во Вьетнаме героев, а главное, щедро субсидировать патриотические молодежные организации.

Статья имела совершенно ошеломляющий успех, и о Висенте заговорили сразу и везде: в клубах и школах, в офисах и цехах.

— Вот увидите, этот Висенте им всем покажет! — радовались члены многочисленных мелких профсоюзов.

— Вы все не так поняли! — возражали активисты общественных организаций. — Висенте прямо сказал, главное — это участие горожан!

А кое-кто просто собирал соседей, вооружался бейсбольными битами и вот таким более чем убедительным составом навещал давно всем известные приторговывающие наркотиками точки — в первый и последний раз.

И лишь Бергман понятия не имел, за что хвататься, и пока вместо того, чтобы вплотную заняться поискам маньяка, был вынужден посылать полицейские патрули разбираться с последствиями самосудов, а они приобретали совершенно угрожающие размеры.

Только за одну неделю, прошедшую со дня выступления Висенте Маньяни, полицейское управление зафиксировало шесть поджогов, два десятка телесных повреждений средней тяжести, не говоря уже о четырех десятках групповых драк. Все камеры были хронически переполнены, и ему приходилось выпускать минимум половину под посильный денежный залог или на поруки, — естественно, по решению суда, опиравшегося на ходатайства все тех же клубов и профсоюзов. А на следующий день камеры снова оказывались забиты до отказа.

А Висенте между тем продолжал накалять атмосферу. Как только школьники сдали последние тесты и начались летние каникулы, по его инициативе едва ли не все мальчишки города были собраны в полувоенные лагеря возле речки. И теперь горожане день за днем с изумлением наблюдали, как неузнаваемые, загоревшие и окрепшие от постоянных тренировок ребятишки с нашивками в виде американского флага на рукавах целыми днями маршируют по улицам, а вечерами обходят каждый двор и каждый дом, помогая полиции устанавливать нахождение тех, кто объявлен в розыск.

Нет, кое-какая польза от этого Бергману была. Вездесущие бойскауты всего за две недели отыскали восемь тайников и в них около сорока килограммов кокаина, восемь кило героина и шестнадцать мешков марихуаны. Но — бог мой! — во сколько же больше возникало проблем!

Уже на второй день после этой злосчастной статьи полицейские еле вырвали из рук самосудчиков похожего на составленный при помощи Нэнси Дженкинс и Роуз Лестер фоторобот убийцы бродягу. Бедолага как-то прижился в церковном приюте и, по отзывам здешнего пастора, все это время являл собой образец набожности и смирения, но его «вычислили» извечно нетрезвые «патриоты» из ближайшего бара, выволокли на площадь перед церковью, и если бы не патруль, наверное, затоптали бы до смерти.