Алхимия единорога - Антонио Родригес Хименес

Полицейские спрашивали, не случалось ли чего-нибудь у нас дома, и Виолета рассказала, что мы как раз собирались ужинать, как вдруг услышали перестрелку на улице, но дверь открыть побоялись, — в общем, ничего не видели.

На следующий день около одиннадцати к нашему дому подъехал рассыльный на мотоцикле и передал запакованную в полиэтилен бандероль на имя Джейн Фламель. Джейн раскрыла конверт и подозвала меня:

— Рамон, это тебе.

— Не может быть. Бандероль на твое имя, я видел.

— А содержимое бандероли — на твое. Погляди-ка.

Я не торопился открывать пакет. Любопытство боролось во мне со страхом. Я даже заподозрил: а вдруг эта бандероль — бомба «Моссада», мой приговор за гибель двух агентов?

Действуя бережно, как повар, счищающий с рыбы чешую, я снял полиэтиленовую пленку. А в пакете… В пакете лежала книга. «Книга каббалы»! Та самая, которую многие разыскивали на протяжении столетий, которую так жаждали заполучить иудеи!

К трактату прилагалась записка:

«Я похитил эту книгу у похитивших ее людей, а ты похитил ее у меня, чтобы возвратить владельцам. Потом ее у тебя отобрали, а я снова ею завладел, чтобы именно ты вернул книгу в Музей изумрудной скрижали. Ее хозяин хочет, чтобы книга была возвращена туда».

Подписи не было.

Кто бы это мог написать? А, нет, ниже стоят инициалы — «Ж. М.»; впрочем, я уже и сам понял, кто автор записки. Конечно, Жеан! И мне не следовало терять веру в него! Мне захотелось встретиться с ним, чтобы попросить прощения. Жеан мог быть кем угодно, только не злодеем. И вот он снова выступает в роли моего друга и защитника.

Внезапно я вспомнил про Инес — она единственная знала, что случилось с лиссабонским экземпляром, и могла (пусть ненамеренно) передать сведения израильтянам, тем самым заново подогрев их интерес к книге. Авиабилеты — надежная зацепка, выследить нас было несложно. Мы понимали, что теперь агенты не оставят нас в покое.

После всего случившегося нам следовало уносить ноги из Праги и укрыться где-нибудь подальше. В чешской столице мы были легкой добычей. А еще нам было нужно переправить книги, поэтому Виолета решила, что первым делом доставит в Амстердам «Книгу каббалы». Нам с Джейн надлежало продолжить розыски Фламеля, вот только мы не знали, куда ехать — в Италию или в Хорватию.

Остаток дня мы провели, строя планы. Виолета предлагала отправиться на Адриатику, в Фермо, поскольку Фламель любил проживать там осенью. Джейн настаивала, однако, что мы должны оставаться вместе, путешествовать втроем и иметь при себе обе рукописи: «Книга каббалы» может сыграть роль охранной грамоты и отвлечь внимание от «Книги еврея Авраама». Она предлагала, чтобы мы все вместе пустились в бега и странствовали до тех пор, пока не встретим Фламеля. А потом либо сам Николас доставит каббалистический экземпляр в свой музей в Амстердаме, либо книгу отвезем мы.

Я посмотрел на Джейн и по лицу ее увидел, как она напугана. Обе девушки были крайне встревожены. Мы молча переглянулись, и я обнял обеих сестер, чтобы рассеять их тревоги и наш общий страх, дать Виолете и Джейн почувствовать, что я их оберегаю, что мы вместе, втроем, связаны еще больше, чем прежде.

— Обещай, Рамон, что мы всегда будем вместе, — попросила Джейн.

— Конечно, как может быть иначе? Посмотри: я здесь, с вами!

Виолета погладила меня по лицу и поцеловала.

А потом мы слились в объятиях…

Как ни странно, первой очнулась Джейн:

— Нельзя терять время. Время работает против нас. Поехали в аэропорт! О маршруте договоримся по дороге.