Выжжено - Андреас Эшбах

Прошлое

Со времени обнаружения нефти пресса охотилась за ними, как за какими-нибудь поп-звёздами. Это было очень обременительно. Из дома стало невозможно выйти, даже чтобы купить обручальное кольцо. Маркус позвонил, в конце концов, одному именитому ювелиру с Пятой авеню и обрисовал ему свои трудности.

– Не проблема, – тотчас ответил тот, – мы с удовольствием придём к вам домой с целой коллекцией.

Маркус оглядел помещение, которое так и не стало его домом, а теперь уже и не станет: захудалая меблированная двухкомнатная квартира с капающими кондиционерами на окнах, с видом на кирпичную стену соседнего здания и запахом помойки, проникавшим из переулка. Кухонный уголок, которому было как минимум лет двадцать, с газовой плитой, питающейся от баллона, и хрипящим холодильником. Эми-Ли не ночевала здесь ни разу.

– Лучше я сам к вам приду, – сказал он. – Нельзя ли устроить это как-то незаметно?

Это тоже не составило проблемы. В магазине был задний вход, ведущий в отдельное помещение, холодное, старомодное, облицованное тиком. Там царила тишина и стоял стерильный запах. Кольца, которые выложили перед ним, на взгляд Маркуса, казались более или менее одинаковыми, и все были невероятно дорогие. Пожалуй, ни одно из них он не мог себе позволить. Он давно перестал следить за состоянием своего банковского счёта, но знал, что с тех пор, как повстречал Блока и Эми-Ли, тратил денег больше, чем их на счёт поступало. Существенно больше. Жизнь, которую он вёл, была возможна лишь потому, что у него был тыл в виде наследства родителей; но сколько от этого наследства ещё оставалось, он даже не хотел знать. Жизнь-то идёт сейчас! И другого времени не будет.

Он склонялся над элегантными футлярчиками, разглядывал бриллианты, оправы, огранку и чувствовал при этом, как всё его воспитание протестует и взывает: «Экономь! Ты не знаешь, что ждёт тебя впереди!» Эта часть его существа никак не могла справиться с пониманием того, что он находится в центре неслыханного преображения своей жизни. В этом плане он был сформирован бедностью, в которой его родители провели большую часть жизни. От них он перенял привычку со страхом цепляться за то, что имеешь.

А ведь при этом он добился своего! Пройдёт несколько месяцев – и суммы, которые ему здесь называют тоном сдержанного пренебрежения, будут вызывать у него лишь улыбку. Приготовления к выходу на биржу шли полным ходом, не пройдёт и года, как он будет миллиардером. Хотя бы на бумаге, поскольку отдельный параграф договора разрешал ему покупку акций самое раннее через три года. А до того времени ему придётся довольствоваться жалованьем, которое, конечно, тоже в ближайшее время существенно повысится.

И он хотел жениться на Эми-Ли. А почему нет? Они с ума сходили друг от друга и были созданы друг для друга. Союзники в проекте извлечения из жизни максимума – счастья, удовольствия, успеха.

Кроме того, это имело приятный побочный эффект: раз и навсегда закрыть вопрос права пребывания в США. К его досаде, вся теперешняя шумиха не произвела на Службу иммиграции и натурализации никакого впечатления: знаменит ты или нет, здесь роли не играло. У них были свои правила, и они железно придерживались их.

Одно из этих правил и гласило, что Маркус сразу после женитьбы на американской гражданке может претендовать на Green Card. А через пять лет – на гражданство.

Эми-Ли, правда, отнеслась к этому не так, как он себе представлял.

Он пригласил её в «La Grenouille». Этот ресторан он выбрал потому, что оба его зала были романтично оформлены шёлковыми световыми ширмами и обставлены бархатными красными креслами, а также до потолка украшены цветами. Они ели равиоли с омарами, спинку ягнёнка, а на десерт заказали тёплый, нежно-горький шоколадный торт, которым славился этот ресторан, и когда эспрессо уже стоял на столе, Маркус, по его мнению, ловко повернул разговор так, что оказалось уместным и естественным протянуть ей футлярчик с кольцом от Картье и попросить её выйти за него замуж.

Но она смотрела на это кольцо изумлённо, почти потрясенно. Так принимают весть о смерти близкого друга.

– Что? – спросил Маркус, вдруг испугавшись, что она уже замужем и просто не говорила ему об этом.

– Это для меня… – тихо сказала Эми-Ли, – немного неожиданно.

– И всё-таки?

Она взяла футлярчик, повертела, посмотрела на кольцо и защёлкнула крышку – с глухим звуком, который странным образом навёл Маркуса на мысль об ударе топором.

– Я ничего не могу ответить, – продолжила она. – Это не так просто. Сначала ты должен познакомиться с моим отцом.

– О'кей, – сказал Маркус. – Какие проблемы?

Мать Эми-Ли умерла, когда дочери было шесть лет, от болезни настолько редкой, что её случай вошёл в медицинскую литературу.

– Но он, ты знаешь, чересчур… китайский, – добавила она.

– Просто скажи, где и когда.

– Сначала я должна позвонить ему. – Она открыла коробочку, вынула кольцо, примерила его. Оно подошло. Естественно. Потому что Маркус предварительно измерил маленькое серебряное колечко, которое она иногда надевала и которое однажды оставила лежать на полочке в ванной комнате.