Невидимая угроза - Джина Майер

Когда в дверь позвонили, София как раз доставала яблочный пирог из духовки.

– Это, наверное, Филипп, – сказал Мориц.

– Я открою!

София услышала шаги отца в коридоре – он шаркал ногами по полу, ему было тяжело ходить. Он все еще не привык к тому, что вернулся домой.

– Здравствуй, Филипп. – В его голосе слышалось смятение.

София отложила прихватку.

– Пойду к ним.

Когда София вышла в коридор, Филипп и Йохен пожимали друг другу руки.

– Добро пожаловать, – сказал господин Ротэ. – Я рад наконец-то познакомиться с тобой.

– Я тоже рад.

– Привет, Филипп. – София протиснулась мимо отца и обняла брата. – Хорошо, что ты пришел.

– Привет! – Мориц тоже вышел из кухни.

– Поздравляю! – Филипп хлопнул его по плечу. – София мне сказала, что тебя приняли на медицинский.

В дверь опять позвонили. На пороге стояла Юлия. Церемония приветствия повторилась.

– Как ты? – спросил Филипп у отца, когда все разместились в гостиной.

– Ничего, – ответил господин Ротэ. – Все хорошо.

Но все знали, что это ложь. Йохен страдал от панических атак и кошмаров. Уверенность в себе, оптимизм, веру в будущее – все это он потерял в мрачном подвале, где Йенс продержал его две недели. Его брак был на грани распада, госпожа Ротэ все время плакала. Ничто уже не будет таким, как прежде.

– А ты как? – спросила София. – С Вивиан помирился?

Филипп удивленно поднял брови.

– Нет, между нами все кончено. Но это к лучшему. Впрочем, мы все-таки встретились напоследок и объяснились.

– Это правильно, – сказал господин Ротэ.

Юлия кашлянула.

– А у меня есть новости. Я не буду учиться актерскому мастерству.

– Серьезно? – опешил Мориц. – Почему?

– Поеду, наверное, на год в Африку. Я подала документы на вакансию практикантки в одной организации, оказывающей помощь странам третьего мира.

– Что, ты? – Софии пришлось приложить огромные усилия, чтобы не расхохотаться.

– Да ты нас разыгрываешь! – воскликнул Филипп.

– Не ожидали от меня такого, да? – Юлия ухмыльнулась, а потом вновь стала серьезной. – Этой твари удалось меня задеть. Я все думаю, может, я и правда такая поверхностная негодяйка, какой он меня представлял.

– Нет, – жарко возразила София. – Это не так.

Юлия улыбнулась.

– Ты всегда видишь в людях только лучшее, София. Но это не важно. Прежде чем становиться актрисой, мне нужно разобраться в себе. Для этого я должна уехать из Гамбурга. Уехать из Германии.

– Жаль, что ты уезжаешь, – сказала София.

– Вы можете навестить меня в Африке. Кроме того, я скоро вернусь.

Софии вспомнился телефонный разговор с Юлией:

– Мне так плохо, – пожаловалась ей сестра пару дней назад. – Всякий раз, как я прохожу мимо двери той проклятой квартиры, я вспоминаю его. Я по нему скучаю. Ужас, да?

– Точно. – София едва сдерживала слезы.

Ведь всякий раз, когда звонил телефон, когда приходило новое электронное письмо, когда кто-то звонил в дверь, она тосковала по Феликсу. Хотя и понимала, что этого человека никогда не существовало.

– Кофе готов. – Госпожа Ротэ поставила поднос с тарелками и чашками на стол. – Яблочный штрудель готовила София.

Мориц расставил тарелки, а мать принесла из кухни пирог.

– Я вот что думаю… – пробормотала София, когда они принялись за еду. – Почему никто в спецучреждении не знал, что у Аннетт есть сын?

Филипп пожал плечами:

– Йенс наверняка подделал документы. Там все работают с бумажными анкетами, он мог просто подменить данные.

– Почему? Чтобы замести следы?

– Мне кажется, так далеко он не загадывал. Он просто не хотел иметь ничего общего со своей матерью. Зациклился на своем отце, Йохене.

– Который вообще не был его отцом, – хмыкнул Мориц. – Тест на отцовство дал негативный результат. Наверное, эта новость подкосила Йенса.

Господин Ротэ отодвинул от себя тарелку. К штруделю он и не притронулся.

– А Вернера, своего настоящего отца, он ненавидел, – продолжил Филипп. – После того как Аннетт поместили в психиатрическую больницу, ему пришлось переехать к Вернеру. И все пошло наперекосяк. Вернер и Йенс не могли найти общий язык.