Пятая профессия - Лоренсо Сильва

Болезненного вида мужчина, с бородкой с проседью, носящий чуть великоватую, спортивного покроя куртку, сидел рядом с Сантицо.

— Это доктор Уайнберг, — представил его нейрохирург.

Они пожали руки.

— Доктор Уайнберг — психиатр, — сказал Сантицо.

— Вот как, — Сэвэдж выпрямился и сел очень прямо — напряженно.

— Вас это беспокоит? — вежливо осведомился Уайнберг.

— Нет, разумеется, нет, — ответил Акира. — У нас возникло затруднение, и нам хотелось каким бы то ни было образом его разрешить.

— Любыми способами, — добавил Сэвэдж.

— Великолепно. — Из своей спортивной куртки психиатр вытащил записную книжку и ручку. — Не возражаете?

Внезапно Сэвэдж почувствовал себя совершенно больным. В любых обстоятельствах он старался делать так, чтобы разговоры оставались незадокументированными, но все-таки отыскал в себе силы сказать.

— Делайте любые заметки, которые могут вам помочь.

— Замечательно. — Уайнберг нацарапал несколько слов. Сэвэдж со своего места видел, что они похожи на “время” и “место”.

— Ваши МРС должны доставить сюда, — сказал Сантицо. — Думаю, пока мы ждем, доктору Уайнбергу захочется задать вам несколько вопросов.

Сэвэдж жестом предложил психиатру начать.

— Жамэ вю. Насколько я понял, вы являетесь изобретателем данного термина.

— Верно. Больше ничего другого для описания собственного смятения придумать не мог.

— Развейте, пожалуйста, вашу мысль.

Сэвэдж сделал то, о чем просили. Время от времени Акира дополнял его рассказ разными деталями. Рэйчел внимательно слушала.

Уайнберг царапал что-то в своей книжке.

— Итак, подведем итоги, — наконец сказал психиатр, — Вы оба думали, что видели друг друга мертвыми, так? И не смогли отыскать гостиницу, в которой произошли подразумеваемые смерти? А также больницу, в которой вас лечили, и врача, который вас пользовал?

— Верно, — сказал Сэвэдж.

— А события, травмировавшие вас и вашу психику, произошли полгода назад?

— Да, — отозвался Акира. Уайнберг вздохнул.

— На мгновение… — Он отложил ручку. — Подойдем к вашей дилемме гипотетически.

— Подходите, как угодно, — сказал Сэвэдж.

— Я не собираюсь нападать.

— А я об этом не думал.

— Давайте объясню. — Уайнберг откинулся на спинку кресла. — Обычно пациентов ко мне направляют. Вместе с ними приходят документы, подтверждающие их личность, истории болезни и так далее. Если необходимо, я провожу беседы с родственниками, начальством. Но в данном случае я о вас ничего не знаю. Лишь с ваших слов я знаю о вашем необычном — если к этой истории применимо подобное безобидное словцо — прошлом. Нет никакого способа проверить то, в чем вы пытаетесь нас убедить. Также, как и возможности вам поверить. Все, что приходит в голову: первое — вы оба патологические лгуны, а второе — репортеры, проникшие сюда с целью проверить, действительно ли психотерапевты настолько легковерны, как про то толкуют.

Глаза Сантицо сверкнули.

— Макс, я же говорил, что их рассказ — и их рентген — заинтриговал меня. Предложи теорию.

— Лишь как логическое упражнение, — откликнулся Уайнберг. — Чисто в порядке рассуждения.

— Ну, это и так понятно, ты ведь по-другому не можешь, — сказал нейрохирург.

Уайнберг снова вздохнул и развел руками.

— Наиболее вероятным представляется такое объяснение: вы оба пострадали от взаимной мании из-за вам нанесенных смертельных побоев.