Белая дорога - Джон Коннолли

Когда рабочий день закончился, а Эллиот со мной так и не связался, я решил отправиться на его поиски. Первым делом приехал к нему домой, но застал там лишь работников, которые сказали, что сами его второй день не видят и что, судя по всему, нынче он дома не ночевал. Тогда я отправился обратно в Чарльстон, решив пробить по компьютеру номер машины той мадам, с которой на неделе видел Эллиота за ужином. В номере я сел за ноутбук и, проигнорировав уведомления о поступившей почте, сразу залез в Интернет. Номер машины я ввел в три базы: общедоступные NCI и «CDB-инфотек», а также «Сабтрейс» (не вполне легальную и, как следствие, более дорогую, но зато и более полезную). Запрос в «Сабтрейс» я пометил флажком и менее чем через час получил ответ. Оказывается, Эллиот дискутировал с некой Адель Фостер, проживающей по адресу: Биз-Три-драйв, 1200, Чарльстон. Адрес я зарядил в GPS-навигатор и выехал в пункт назначения.

Номер 1200 оказался внушительного вида неоклассическим особняком чуть ли не позапрошлого века, с фасадом из раковин, скрепленных известковым раствором. К парадной вела царственного вида двухъярусная лестница, которую сверху прикрывал козырек со стройными белыми колоннами. Справа от дома стоял знакомый внедорожник. Я медленно взошел по ступеням и, остановившись под сенью козырька, позвонил. Звук эхом плыл по передней, пока не затерялся в уверенном постукивании каблуков по паркету. Дверь отворилась. Я бы не удивился, увидев перед собой угодливого вида чернокожую служанку в чепце и переднике, однако мой взгляд упал на женщину, с которой в мой первый чарльстонский вечер о чем-то спорил Эллиот Нортон. Паркет в пустой белой передней темнел, как вода на снегу.

— Слушаю?

И я вдруг понял, что не знаю, о чем говорить. Я даже толком не понимал, зачем сюда приехал, помимо того, что ищу Эллиота. При этом внутренний голос шепнул мне, что спор, свидетелем которого я невольно стал, безусловно выходил у них за рамки работы и между ними было нечто большее, чем просто отношения адвоката с клиентом. Одновременно с тем, впервые увидев ее вблизи, я утвердился еще в одном своем подозрении: она носила траур. Добавить шляпку с вуалью, и облик вдовы будет завершен.

— Прошу прощения, что отвлекаю, — выговорил я. — Меня звать Чарли Паркер. Частный детектив.

Я полез было в карман за удостоверением, но меня остановило движение ее лица. Нельзя сказать, что выражение смягчилось, но что-то в нем неуловимо мелькнуло; так иногда дерево под ночным ветром пропускает сквозь ветви лунный луч, и тот на мгновение выхватывает из темноты и озаряет голую землю.

— Так это, видимо, вы и есть? — спросила она тихо. — Тот, которого он нанял?

— Если вы имеете в виду Эллиота Нортона, то да. Он меня нанял.

— Это он послал вас сюда?

Враждебности в ее тоне не было. Напротив, я даже вроде расслышал что-то похожее на печаль.

— Нет, просто я вас видел… как вы с ним пару дней назад разговаривали вечером в ресторане.

Лицо ее тронула улыбка.

— То, чем мы занимались, разговором можно назвать с большой натяжкой. Он сказал вам, кто я?

— Честно говоря, я не сообщил ему, что видел вас вместе. Но я запомнил номер вашей машины.

Она чуть насупилась.

— Как предусмотрительно с вашей стороны. Вы всегда так поступаете: следите за женщинами, с которыми не знакомы?

Если она рассчитывала меня этим смутить, то ее ждало разочарование.

— Иногда, — признался я. — Пытаюсь с этим покончить, но слабоволие иногда сильнее нас.

— Так зачем вы здесь?

— Подумал, не видели ли вы Эллиота.

На ее лице мелькнуло беспокойство.

— Нет, как раз с того вечера. Что-нибудь случилось?

— Не знаю. Можно, я зайду, мисс Фостер?

Она удивленно моргнула:

— Откуда вы знаете, как меня зовут? Постойте, дайте-ка угадаю… Точно так же, как вы узнали, где я живу? Боже мой, вообще ничего нельзя утаить: всё на виду.

Я ждал, вполне готовый к тому, что она закроет передо мной дверь. Но она посторонилась и жестом предложила войти. Я шагнул следом за ней в переднюю, и дверь тихо затворилась.

Здесь не было никакой мебели, даже вешалки для шляп. Впереди лестница уходила на второй этаж, к спальням. Справа от меня находилась столовая, где посередине стоял непокрытый стол в окружении десяти стульев; слева гостиная. Я прошел за хозяйкой туда. Она присела на уголок бледно-золотистого дивана, а я опустился в кресло. Где-то тикали часы, но вообще в доме стояла тишина.

— Эллиот… пропал?

— Я этого не говорил. Где мог, я оставил ему сообщения. Просто он пока не ответил.

Чуть наклонив голову, она усвоила информацию. Судя по всему, услышанное ее не вполне устраивало.

— И вы решили, что я могу знать, где он находится?

— Мне подумалось, вы с ним, вероятно, друзья.

— Друзья? Какие именно?

— Такие, которые ужинают вместе. А что я должен был сказать, мисс Фостер?

— Не знаю. И я миссис Фостер.

Я начал было извиняться, но она отмахнулась.

— Да ладно… Вы, наверное, хотите знать о нас с Эллиотом?

Я не ответил. Соваться без надобности в их отношения у меня не было желания, но если ей хочется выговориться, послушать не мешает: вдруг да прольет свет.

— Вот ведь черт. Вы видели, как мы с ним скандалили, так что остальное можно домыслить. Эллиот был дружен с моим супругом. Покойным.

Она методично оглаживала на себе юбку — единственный признак нервозности.

— Я сожалею.

— Все теперь сожалеют, — кивнула она.

— Могу я спросить, что именно случилось?

Она отвлеклась от юбки и посмотрела на меня в упор.

— Он покончил с собой.

Миссис Фостер кашлянула, потом безудержно заперхала, все сильнее и сильнее. Я встал и через гостиную прошел на ярко освещенную модерновую кухню, пристроенную, видимо, к дому специально. Там я взял стакан, налил воды из-под крана и принес ей. Она попила и, более-менее успокоившись, поставила стакан перед собой на журнальный столик.

— Спасибо, — сказала она. — Я не знаю, отчего это произошло. Мне все еще тяжело об этом говорить. Муж мой, Джеймс, покончил с собой месяц назад. Задохнулся в машине: присоединил шланг к выхлопной трубе и сунул его в салон. Говорят, не он первый.

Таким голосом — нарочито нейтральным, сдержанным — обычно рассказывают о каком-нибудь пустячном недомогании вроде простуды или сыпи. Она еще раз пригубила из стакана.

— Эллиот был юристом моего мужа, а также его другом.

Я ждал.

— Мне бы не следовало вам этого говорить, — сказала она, — но уж коли Эллиот ушел…

То, как она произнесла это самое «ушел», меня невольно покоробило, но я не перебивал.