Ты спишь? - Кэтлин Барбер

Мне хотелось сказать тете, что она права, что Лани, ясное дело, обозналась, что многолетнее употребление наркотиков проело дыры в ее сознании и повредило память. Что, конечно же, наша мама — тетина сестра — не совершала того ужасного преступления, в котором ее обвиняет Лани. Конечно, моя сестра ошибается… Однако я лично читала строки, написанные мамой в руководстве ОЖС. Лани не ошибалась, теперь уже не ошибалась.

— Этого не может быть, — упрямо простонала тетя.

— Послушай. — Я взяла ее теплую ладонь обеими руками, крепко сжала. — Последние дни нам пришлось несладко. Нет, черта с два! Нам приходилось несладко последние недели. Мы все измотаны. У нас сейчас не нервы, а оголенные провода, и мыслить ясно мы не в состоянии. Давай попробуем пока выбросить это из головы, хорошо? Скоро Лани вернется домой, и мы ее расспросим.

— Ты права. — Тетя шмыгнула носом. — Нервы у меня действительно никуда не годятся. Пойду наверх, прилягу. Пожалуйста, сообщи, если будут новости.

Я кивнула.

В дверях тетя помедлила, оглянулась.

— Ты сильная женщина, Джози. Я тобой горжусь, — сказала она и вышла.

Я понуро опустила голову. Сама я ничуть собой не гордилась. Я испытывала стыд за то, что в детстве не замечала напряжения в доме — а ведь оно наверняка было. Я сожалела о годах, потраченных на войну с сестрой. А если бы я приехала в Элм-Парк раньше? Сумели бы мы вместе с ней выяснить правду? А если бы сумели, придумали бы, как отыскать маму? И бережно наладили бы с ней контакт — и тогда она не повесилась бы? И невиновный вышел бы из тюрьмы… Я содрогнулась, представив Лани под арестом, и в очередной раз упрекнула себя — почему отпустила сестру одну? Почему просидела столько времени без толку, положившись сперва на полицию, а затем на Адама с адвокатом? Куда они, кстати, подевались? Неужели до сих пор ничего не выяснили?

Я набрала сообщение Адаму — потребовала новостей, замаскировав требование под просьбу.

Неожиданно в двери постучали. Сердце екнуло.

Лани!

Если подумать, то это не могла быть она. Лани никогда не стучала. Однако думать я была не в состоянии, слишком тревожилась. Я пробежала по гостиной, перескакивая через последствия своего недавнего буйства, и распахнула входную дверь.

На крыльце стояла Поппи Парнелл: светлые волосы с рыжеватым отливом профессионально уложены, очков и след простыл. Она улыбнулась хищной напомаженной улыбкой, и сердце у меня упало еще до того, как я заметила кинооператора.

— Джози! — с радостным возбуждением воскликнула Поппи.

— Уходите! — рявкнула я и попыталась захлопнуть перед ней дверь.

— Не торопитесь. — Непрошеная гостья придержала дверь ногой. — Я хочу кое-что показать. Вам будет интересно.

— Вы немного опоздали, — с горечью сообщила я. — Не заметили белый флаг на нашем доме? Вы были правы. Уоррен Кейв не убивал отца.

Поппи бросила взгляд назад, на оператора.

— Ты снял?

— Зачем? — спросила я. — Хотите выложить на сайте еще и видео? Какой смысл? Вы получили то, что хотели. Пора бы и меру знать.

— Это вряд ли, — засмеялась она. — К тому же, вам действительно будет интересно, поверьте.

С трудом сдерживая торжествующую ухмылку, Поппи продемонстрировала толстую книгу. В ней не хватало обложки, а страницы держались вместе благодаря скотчу, но я сразу ее узнала: мамин томик «Анны Карениной».

— Где вы его взяли? — дрожащим голосом спросила я.

— У меня в ОЖС есть подруга, — самодовольно усмехнулась Поппи. — Она обнаружила книгу в комнате вашей матери и решила передать находку вам с сестрой.

— Из ОЖС нам уже присылали мамины вещи. — Я ничего не понимала.

— Что тут скажешь? Моя подруга хотела, чтобы томик обязательно попал в ваши руки, и попросила доставить вам лично. — Поппи протянула книгу широким жестом. — Вот, я доставила.

Я почуяла ловушку, но не сумела устоять. Схватила книгу.

— Знаете, я не удержалась и пролистала томик. Надеюсь, вы не против. «Анна Каренина» — одна из моих любимых книг. — Поппи кивнула оператору и вновь повернулась ко мне, даже затряслась от возбуждения. — Взгляните на страницу восемьсот восемьдесят.

— Нет, — бросила я.

Сердце билось так быстро, что я испытывала дурноту. Я не понимала замысла Поппи, но не собиралась плясать под ее дудку. Ни за что!

Лицо журналистки дрогнуло, она выдернула роман из моих рук. Небрежно пролистала страницы, некоторые даже порвала в спешке, затем сунула открытую книгу мне под нос и ткнула пальцем.

— Смотрите!

Я сопротивлялась, сколько могла, упрямо глазела на Поппи, а не следовала ее приказам; однако нездоровое любопытство в конце концов победило, и я опустила взгляд. Сердце замерло. Поля страницы были исписаны — вне всякого сомнения, маминым почерком.

Родные мои девочки…

Этих трех слов хватило, чтобы меня сокрушить. В глазах потемнело, я едва не выронила книгу. Привалилась к дверному косяку, глубоко вдохнула и стала читать.