Охотничий Дом - Люси Фоли

– Пожалуйста, это важно.

– Хорошо. – Я встала и последовала за ней.

По длинному коридору мы пересекли все здание и вышли в боковую дверь, прямо от которой начинался нетронутый белый снег и тянулся до самого берега. Снегопад закончился. Хоть что-то хорошее.

– Кто это звонил? Из полиции?

– Да. У них есть подозреваемый.

– Кто?

– Пошли. – Лицо искажено волнением, причина которого мне непонятна. Она поманила меня: – Пойдем, не хочу, чтобы кто-нибудь нас услышал.

Означать это может только одно. Это кто-то свой. Марк, подумала я. То, что не Джулиен, я уверена: когда я проснулась, он лежал на диване, рот приоткрыт. Я даже проверила, жив ли. Значит, это Марк. О господи, вот почему у Эммы такое странное выражение.

– Эмма, – я уже спешила за ней, – это… тот, о ком я думаю?

Марк всегда был помешан на Миранде. Я не раз ее предупреждала, но она лишь смеялась. Считала, что всегда сможет за себя постоять.

Внезапно Эмма сделала странное. Наклонилась и принялась шарить в снегу.

– Что ты ищешь? – удивленно спросила я.

Она выпрямилась. Я не сразу поняла, что у нее в руках. Тело догадалось раньше, чем сознание, – напряглось, окаменело.

– Эмма. Зачем тебе это?

Она будто не слышала. И лицо ее словно переменилось, сделалось чужим. Я не узнавала ее, совершенно чужое лицо, это не та женщина, которую я знаю уже три года.

– Это вы во всем виноваты, – прошипела она. – Во всем, что случилось с ней. Если бы она не узнала про вас двоих, про вашу гнусную связь, она бы так не расстроилась. И не наговорила бы тех ужасных слов. Это не ее вина. И не моя. А ваша.

Я попыталась что-то сказать, но лишь беззвучно разевала рот, из которого паром вырывалось дыхание. Где-то рядом раздавался странный грохочущий звук, оглушительный, со всех сторон, вумп, вумп, вумп, будто билось гигантское сердце. Я силилась понять, что это. Неужели просто кровь стучит в ушах…

– Эмма, – наконец выдавила я, – о чем ты говоришь, я не понимаю?

– Конечно, не понимаешь. Потому что ты тупая. – И будто выплюнула: – Ты никогда не заслуживала ее!

Черты ее исказил спазм боли. И я поняла.

– Это была ты.

Она не ответила. Лишь вздернула брови и что-то сделала с ружьем, раздался зловещий щелчок. Ствол ружья почти уперся мне в грудь.

Не стреляйте в голову, вспомнились слова лесничего. Стреляйте в тело, туда, где сосредоточены все внутренние органы. Такой выстрел, скорее всего, будет смертельным.

У Эммы было такое же лицо, как тогда, после убийства оленя, когда ее вымазали кровью, – лицо убийцы.

Я не успела ничего больше сказать или сделать, раздался грохот. Что-то со страшной силой толкнуло меня. Я повалилась в снег.