Люмен - Кортни Коул

Он кивает, глядя в сторону изваяния Девы Марии.

– У Лоры была потрясающе светлая душа, – говорит он с нежностью, – я вижу то же самое и в твоих глазах.

Я сглатываю подступившую к горлу боль, и священник моргает.

– Прости, что задел твои чувства. Но теперь она с Господом. Пусть же душа ее покоится с миром. И дух твоего брата тоже.

Мне кажется, мое дыхание покидает меня.

– Вы знали и моего брата тоже?

Отец Томас отрицательно встряхивает головой:

– Нет, но я проводил его последнее причастие в больнице. А еще я приеду на его похороны в ваш фамильный мавзолей на этой неделе.

Мои глаза горят от слез, и я нервно вращаю медальон с образом святого Михаила, когда-то принадлежавший Финну.

– Я прокляла святого Михаила, – признаюсь ему я, – там, на пляже. Как вы думаете, это поэтому мы не смогли спасти Финна?

Его глаза широко распахиваются от удивления.

– Конечно же, нет, дитя. Бог и святой Михаил видели, что в тот момент тебе было очень больно. Тебе нужно поверить мне. Все, что происходит, имеет свою причину.

Он пристально смотрит на медальон у меня на шее, и только сейчас я осознаю, что сама не понимаю, зачем надела его. Думаю, потому, что он принадлежал Финну.

– Мама подарила его брату уже давно, – рассказываю я священнику, – но он не помог. Ведь он должен был защищать его…

Отец Томас покачивает головой.

– Просто время Финна пришло. Но тебе стоит продолжать носить его. С ним ты будешь постоянно чувствовать присутствие брата, а святой Михаил будет помогать тебе во всех твоих начинаниях, Калла. Поверь мне.

Вера.

Это даже немного смешно в той ситуации, в которой я оказалась.

– Давай помолимся вместе, – предлагает он, и я не берусь с ним спорить, потому что вреда от этого точно не будет.

Наши голоса звучат мягко, сливаясь в унисон в золотистых лучах солнечного света.

Мы сидим бок о бок прямо перед распятием Христа.

С обеих сторон от нас изображения Девы Марии.

Святой Архангел Михаил, спаси нас в этой битве. Защити нас от слабости и проделок дьявола. Ему не устоять против Бога нашего, которому мы смиренно молимся. Помоги нам в этом, о князь Сил Небесных, наделенный Божьей силой. Свергни же в преисподнюю Сатану и все злые силы, что рыскают по миру в поисках сломленных душ. Аминь.

– Вы верите в злые силы? – спрашиваю я, когда мы заканчиваем, и почему-то я снова покрываюсь гусиной кожей.

Меня охватывает ощущение, что я нахожусь под чьим-то пристальным наблюдением, но, открывая глаза, я обнаруживаю, что сам Иисус смотрит на меня со своего распятия. У него такой мягкий, всепрощающий взгляд, и это кажется мне странным, учитывая, что кровь сочится по его ногам.

– Конечно, – кивает священник, – в мире есть как добро, так и зло. И они находятся в балансе друг с другом, Калла.

Но правда ли это?

– Это потому, что никакая энергия не может быть уничтожена? – шепотом спрашиваю я. – Потому что она перемещается от одного предмета к другому, и так до бесконечности?

Священник мотает головой:

– Я ничего не знаю об энергии. Я знаю только, что существуют добро и зло. И задача каждого человека заключается в том, чтобы найти свой собственный баланс этих сил. И ты тоже поймешь, какой он для тебя.

Пойму ли я это когда-нибудь?

Священник внимательно изучает меня несколько мгновений.

– Близнецы всегда являлись для меня чудом природы, загадкой, – говорит он мне, – ты знала, что некоторые люди верят в то, что Каин и Авель были близнецами?

Я качаю головой.

– Есть целые религиозные течения, которые придерживаются такой точки зрения, – покачивает он головой, – многие также говорят, что они были первым примером того, как в людях может существовать тьма наравне со светом.

– Каин убил собственного брата, – удается мне наконец выдавить из себя, – в этом есть только тьма и зло.

– А Финн погиб, думая, что он спасает тебя, – говорит отец Томас, – и в этом свет.

Я не решаюсь спросить его, откуда он об этом узнал. Я только благодарю его и поднимаюсь со скамьи. На прощанье он благословляет меня.

– Приходи еще, тогда мы снова сможем побеседовать, – предлагает он, – мне понравилось разговаривать с тобой. Если ты не католичка, то я не смогу исповедать тебя, но в любом случае я хороший слушатель.

И это действительно так. Я вынуждена согласиться с этим.

Я покидаю церковь, это пристанище звенящей девственной тишины, и как только я ступаю в луч солнечного света, я уже знаю, что за мной наблюдают.

Я чувствую это каждым волоском на своем теле.

Я озираюсь по сторонам и вижу парня, стоящего на выходе со двора снаружи у ограждения. Он следит за мной, опустив руки в карманы, но я не могу разглядеть его лица. Как и прежде, его капюшон натянут так, что тень полностью скрывает его черты.

Дыхание застревает прямо у меня в горле, и я спешу по тротуару, мечтая поскорее добраться до машины.

– Этот человек давно стоит здесь? – спрашиваю я Джонса, с трудом переводя дыхание.

– Какой человек, мисс? – недоуменно спрашивает он, выглядывая в окно.

Я тоже смотрю сквозь стекло, но понимаю, что подозрительный парень уже исчез.