Книга судьбы - Брэд Мельцер

— Не просто сотрудников, — поправляет меня Дрейдель. — Эти истории могли стать известными только с подачи самых высокопоставленных сотрудников. Вот почему Мэннинг тогда буквально не находил себе места. Одно дело, когда какой-нибудь стажер-практикант треплется о том, что президент носит непарные носки. И совсем другое — когда вы открываете «Вашингтон пост» и на первой странице читаете дословный отчет о своем совещании с пятью самыми доверенными лицами.

— Если дело в этом, то почему он включил в этот список себя? — размышляет вслух Рого, когда мы снова склоняемся над кроссвордом.

— Может быть, это список тех, кто был на каком-то конкретном совещании — Мэннинг, Олбрайт, Бойл и другие, — и тогда они пытались сузить поле поиска того, кто допустил утечку специфической информации, — предлагаю я.

— Да, это объясняет, почему в списке фигурирую я, — соглашается Дрейдель. — Хотя, быть может, речь шла не только о чрезмерной откровенности с журналистами.

— А кто еще имеется здесь? — спрашивает Лизбет.

— Вспомните, что вы только что рассказывали нам о Римлянине и шестимиллионном гонораре, выплатить который они отказались. Платежи самым важным Информаторам тоже входили в ПЕДБ.

Я киваю, вспоминая наши прежние заседания.

— Догадка может оказаться верной. Кто бы ни выбалтывал информацию, он мог слить ее Римлянину, рассказав и о том, кто конкретно принял решение не платить ему.

— И вы думаете, именно поэтому Бойла застрелили? — недоверчиво спрашивает Лизбет. — Потому что он был одним из тех, кто сказал «нет» выплате гонорара Римлянину?

— А что, охотно верю, — вмешивается Рого. — Шесть миллионов баксов — чертова куча бабок.

— Согласен, — кивает и Дрейдель. — Но, по-моему, совершенно очевидно и то, что если вы хотите знать, кому в этом списке нельзя доверять, то это явно тот самый парень, которого до недавнего времени мы считали мертвым. Ну, вы понимаете, тот, которого преследует ФБР… чья фамилия рифмуется с Дойлом…

— Поэтому я попросил президентскую библиотеку поднять файлы Бойла, — замечаю я. — У них есть все: его расписание, проблемы, над которыми он работал, даже его личное дело с комментариями ФБР о проведенной проверке. Мы получим все эти материалы, вплоть до последнего листочка, который или лежал у него на письменном столе, или содержит хотя бы малейшее упоминание о нем.

— Вот и славно! Значит, двое из нас могут отправляться в библиотеку, — подводит итог Лизбет. — Но это ни на шаг не приближает нас к разгадке того, какое отношение имеет тайный список, составленный Мэннингом в первые месяцы своей работы на посту президента, к тому, что три года спустя Бойла застрелили.

— Может быть, Бойл злился на президента за то, что тот не доверяет ему, — высказывает очередную догадку Рого.

— Нет, — не соглашается Дрейдель. — Ребята из ФБР сказали Уэсу, что то, что планировали Мэннинг и Бойл, они планировали вместе.

— А это должно быть правдой, — замечаю я. — Карета «скорой помощи»… чужая кровь, готовая для переливания… как еще мог Бойл провернуть такой фокус без помощи Мэннинга и Службы?

— Ну и что вы хотите сказать? Что они не доверяли кому-то еще в этом списке? — спрашивает Лизбет и многозначительно смотрит на Дрейделя.

Я качаю головой.

— Я всего лишь хочу обратить ваше внимание на то, что президент Мэннинг и Олбрайт провели свой первый день у власти за составлением тайного списка с фамилиями восьми человек, которые вместе с ними обладали доступом к одним из самых охраняемых секретов в мире. Более того, зашифровав этот список на страничке с кроссвордом, они совершили невозможное: создали рабочий документ президента, в котором, предположительно, могли содержаться самые сокровенные мысли Мэннинга и который не будет изучаться под микроскопом, каталогизироваться и храниться в архиве. Скорее всего, они рассчитывали на то, что на него вообще никто не обратит внимания.

— Разве что по рассеянности вы набросаете для себя кое-какие заметки на обороте, — говорит Рого.

— Словом, перед нами стоит задача по возможности сократить этот список, — уточняю я. — И насколько можно судить, единственные люди, помимо президента, включенные в него, которые были в тот день на треке, это Бойл и Олбрайт… а Олбрайт мертв.

— Вы уверены, что только эти двое? — интересуется Лизбет.

— Что вы имеете в виду?

— Вы просматривали архивные съемки и фотографии, сделанные в тот день? Может, стоит взглянуть на них еще разок, чтобы проверить, соответствуют ли ваши воспоминания действительности?

Я отрицательно качаю головой. Через неделю после покушения, лежа в больнице и переключая каналы с помощью пульта, я случайно наткнулся на материалы видеосъемки покушения. В ту ночь меня не могли успокоить три медсестры.

— Я вообще не смотрел хронику тех событий, — сообщаю я Лизбет.

— Я так и думала, что те кадры не относятся к числу ваших самых любимых. Но если вы действительно хотите знать, что произошло, придется начать с места преступления. — Прежде чем я успеваю хоть как-то отреагировать, она лезет в папку-скоросшиватель и достает черную видеокассету. — К счастью, у меня есть знакомые на местных телеканалах.

Она вскакивает с места и направляется к столику, на котором стоит видеодвойка. Я чувствую, как у меня перехватывает горло, а ладони мгновенно увлажняются.

Я заранее могу сказать, что это была плохая идея.