Человек из тени - Коди Макфейден

— Пока нет официального заключения о времени смерти, но я полагаю, что оно произошло по меньшей мере три дня назад. Она уже в плохом виде.

— Это сходится с его обычным расписанием.

Он снова затягивается. Внимательно смотрит на меня:

— Так и в чем тут дело, Смоуки?

— В чем обычно бывает дело, Барри? Псих, который обожает причинять боль и вгонять в ужас. — Я тру глаза. Как же я устала! — Преступник нацеливается на женщин, у которых есть личные сайты для взрослых в Интернете. Он… — Я колеблюсь. — Это должно остаться между нами, Барри. Я еще не готова передавать что-либо в прессу.

— Без проблем.

— Во-первых, «он» на самом деле «они». Их двое. Мы думаем, один из них заводила, он доминирует. И его заклинило на мне и моей команде. В качестве первой жертвы он выбрал мою лучшую подругу. Мы дружили со средней школы. И он об этом узнал.

У Барри вытягивается лицо.

— А, черт, Смоуки.

— То, что ты описал, похоже на их принцип действия. Они убили мою подругу, перерезав ей горло, тут есть отличие, но удаление органов — их почерк. Тот, кого мы считаем главным, утверждает, будто он потомок Джека Потрошителя.

Лицо Барри искажает гримаса отвращения.

— Чушь собачья.

Я киваю:

— Верно. У нас даже есть доказательство.

— Так как ты собираешься здесь действовать?

— Я хочу посмотреть на все одна. А затем Джин и Келли все обработают. После них ваша лаборатория сможет заняться углубленным изучением места преступления. Мне нужно все сделать по-быстрому и получить отчет о результатах.

— Понял. — Он относит сигарету к дороге и там выбрасывает. — Теперь ты хочешь ее увидеть?

— Да. — Я смотрю на Алана, Келли и Джина. — Алан, отправляйся домой к жене. Сейчас тебе незачем здесь торчать.

Он вроде как колеблется, но потом кивает:

— Спасибо. — Поворачивается и уходит.

— Келли, возможно, я пробуду там минут двадцать-тридцать. Потом вы туда пойдете.

— Какие проблемы, лапонька! Делай, что считаешь нужным.

Я подхожу к двери и несколько секунд стою, мысленно прислушиваясь. Через секунду я слышу стук колес темного поезда. Я ощущаю, как меня охватывает холод. Пространство вокруг меня расширяется, превращаясь в широкое поле. Я слышу темный поезд, я уже готова его увидеть. Теперь мне надо снова его найти. Проследить, как он двигался по этому месту.

Я вхожу. Ничего элегантного, но просто и чисто. Такое впечатление, будто кто-то очень сильно старался, но потом махнул рукой и перестал притворяться. Слабое, печальное ощущение. Разочарование еще не стало образом жизни, но оно не за горами.

«Вот и наступило», — думаю я.

Весь дом пропитан запахом смерти. Никакого аромата духов. Вонь убийства, грубая и реальная. Если бы души имели запах, то так бы пахла душа Джека-младшего.

Я смотрю вправо от гостиной и вижу кухню. Раздвижные стеклянные двери ведут на задний двор. Я подхожу и осматриваю щеколду. Обычная, дешевая, без следов взлома.

— И опять ты просто постучал, так? — бормочу я сама себе. — Ты и твой приятель. Он что, прятался в сторонке, пока ты стоял перед дверью? Готовился напасть на нее, когда она меньше всего этого ожидала?

Тут мне приходит в голову, что выбор времени в случае с Энни может быть не просто бравадой. Это время, когда люди возвращаются домой. Это такой момент, когда не хочется ничего знать о внешнем мире.

— И ты сделал здесь то же самое? Подошел ранним вечером, с улыбкой постучал в дверь? Может, один из вас беззаботно сунул руки в карманы?

Потому что именно это я в них чувствую. Это сильное чувство. Чух-а-чух-а-чух-а-чух…

Их наглость.

Ранний вечер, они оставляют машину прямо напротив дома шлюхи. Почему бы нет? Что в этом странного? Они вылезают из машины, осматриваются. Все тихо, но не безмолвно, пусто, но не безлюдно. В пригороде сумерки, можно ощутить жизнь и движение, скрытые за стенами других домов. Муравьи в своих муравейниках.

Они направляются к двери. Они знают, что она дома. Они знают о ней все. Беглый взгляд вокруг, чтобы убедиться: никто за ними не наблюдает. Он стучит. Проходит несколько секунд, и она открывает дверь…

Что потом? Я стою в прихожей. Разбросанной почты, как и прочих признаков борьбы, нет. Но я снова его чувствую, этот гонор.

Они сделали самую простую вещь. Втолкнули ее в квартиру, вошли и закрыли дверь. Они знали: она их не остановит. Большинству из нас несвойственно защищаться сразу же. Вместо этого мы ищем причины того, что происходит. И именно в этот момент удивления и колебания охотник перехватывает инициативу.

Может быть, она сообразила быстро и открыла рот, чтобы закричать. Но они к этому были готовы. Каким образом? Нож? Нет. На этот раз нет и ребенка, которого можно взять в заложники. Им нужна более весомая угроза. Пистолет? Да. Ничто так не заставляет замолкнуть, как темное жерло пистолета.

«Заткнись, не то умрешь», — вероятно, сказал один из них. Голос у него наверняка был спокойный, ровный. От этого ей стало страшнее. Она поверила. Она поняла, что перед ней человек, который пристрелит ее и лениво зевнет.

Я останавливаюсь на пороге спальни. Здесь смертью пахнет сильнее. Я узнаю комнату: видела в фильме. Спальня в розовых тонах, отделана со вкусом. Говорит о молодости. Беспечной радости.

И в самом центре — жуткий кошмар.

Она. Мертвая, разлагающаяся, привязанная к кровати.

Она умерла с открытыми глазами. Ноги раздвинуты. Я знаю, они специально оставили ее лежать в такой позе. Чтобы побахвалиться. «Мы поимели ее, — будто говорят они. — Она никто. Ничтожная шлюха. Она была НАШЕЙ».

Я вижу пакеты, выстроенные у кровати. Если ее труп говорит о насилии и порочности, то пакеты представляют собой резкий контраст с хаосом, царящим в комнате. Они расположены друг за другом. По прямой линии. Очень аккуратно. Здесь преступники снова хвастаются. «Смотрите, какие мы опрятные и умелые», — хотят они сказать. Или, возможно, они говорят на языке, который нам недоступен, изображают пиктограммы, которые мы не в состоянии расшифровать.

Все вопит о тщательной продуманности ритуала. Вот так, по их мнению, делал Джек Потрошитель. Они сконцентрировались на жертве. Мебель не перевернута, не сломана. Жажда насилия распространялась только на женщину.

Я вхожу в комнату и оглядываюсь. Много книг, явно не раз прочитанных. Она любила читать. Я наклоняюсь, смотрю на корешки и отшатываюсь в шоке и скорби. Детективные романы. Про серийных убийц.

Я поворачиваюсь к кровати. Белье лежит кучкой на полу. Осматриваю вещи, не прикасаясь к ним. Бретелька бюстгальтера порвана, трусики тоже. Она не сама их снимала. Они были сорваны силой.