Мелодия страсти - Вера Авалиани

– Но она будто молилась так, что ее можно понять в том смысле, что она предпочла бы умереть прямо сейчас.

– Просто Софья предчувствует, что вы понаписали ей такого, что лучше бы это не переживать.

– Но ведь как же иначе быть с Президентом Татарстана? – робко уточнил Ангел Софьи.

– У татарина Рината сын родился, хоть и не от Софьи. Так почему президентом Татарстана не может стать он? Это ему и прописано – не вами, а его Ангелами, в книге судьбы этого ребенка.

Шторы туч задернулись на небесном чертоге. Ангелы проводили Соню спать. А в саду, как громом пораженный, остался стоять Влад. Он вышел в сад в порыве вдохновения и увидел на крыше нагую фигуру Сони под Луной. И, подготовленное сочинением музыки на ее стихи «Любимая, прости меня за то, что в твоей жизни все я и никто» сознание взвилось куда-то вверх, а не опустилось до секса. Он не знал, что это и есть Любовь. Просто чувство, пока ни на кого не направленное. Можно любить и саму любовь. И Влад полюбил любовь Клода и они, как некую общность.

На следующий день собрался совет за завтраком. Соня открыла банку тушенки и вывалила ее на сковороду, залив яйцами. Ее кулинарные способности никуда не простирались. Но и остальные гурманами не были. Мужчины оценили калорийность блюда и умяли сковородку. А сама Соня ела кашу на молоке, которую попутно рекламировала Фрэдику. Тот властным голосом сказал:

– Масло!

И Соня вспомнила, что в детстве в манку ее мама и правда добавляла масло и сахар. Но сахар мальчик не просил. Соня вынула из ящика стола планшет и по СКАЙПу вызвала свекровь. С момента приезда Клод с Соней появлялись в эфире только раз – сказали, что купили дом и пока будут по уши заняты. Клод обошел с планшетом все помещения – это уже для отца. Тот что-то помечал и уточнял – его хваленая практичность недремала.

И вот теперь Соня решила спросить у матери мужа можно ли в кашу малышу добавлять сливочное масло.

Роберта подскочила к компьютеру мгновенно, даже запыхалась.

– Ой, родная, как вы там?

– Впахиваем! Клоду заказали музыку к фильму, в котором использован сюжет его жизни.

Но я хотела узнать у тебя, не вредно ли Фрэдику масло. Он его просит.

– Организм сам себя диагностирует и всегда знает, чего ему не хватает. Если ради масла он выучил слово, то уж точно надо масло дать.

– Дать, стуча ложкой по столу заорал их местный «царек». И на обоих концах межконтинентальной связи захохотало несколько человек. Но даже в этот момент Роберта с недоумением отметила, что кроме смеха Клода за завтраком звучали раскаты баса и интеллигентный смех. Трое мужчин утром в доме за столом?!

Но спрашивать не о чем не стала. Это ее принцип – не лезть туда, куда не просят.

Фрэдик получил масло, но не в тарелку. Он схватил кусок с ножа и засунул в рот, почмокивая.

– Мужик, – похвалил его Миша.

– Не ешь столько масла – пончиком станешь, – пошутил Влад.

Я Пончик, – гордо сказал малыш. И все опять покатились от хохота.

Михаил после завтрака спросил у Сони:

– Где тут у вас спуск к морю.

И тут все осознали, что наблюдали лишь вид сверху и даже не потрудились узнать, как к морю пройти. Гулять как-то все не получалось. И вот опять сегодня предстоит работа. Но такая, которую не обязательно делать в комнате. Поэтому Клод одел Фрэда в курточку, Соня накинула пальто, Влад с Мишей предпочли куртки. И вся компания вышла из дома и отправилась на поиски ближайшего спуска к воде. На территории их участка спуска не было точно – отвесная скала высилась под откосом. Головокружительно синее море с зеленоватыми лужицами мелководья было столь красиво, что подъодить ближе к февральской воде и не тянуло особо. Но ведь скро наступит весна, а там и лето!

– Давайте сделаем завтра, на твой день рождения, Софии, гриль на берегу, – спросил у жены Клод.

Упра! Шашлыки! – подхватила честная компания.

– Сперва нужно узнать, разрешается ли здесь устраивать пикники на пляже.

Если что, шашлыки купим готовые и разогреем в вашем камине, сядем на веранде.

– Так лучше. – Одобрила Соня.

А спуск все не находился. Забор следовал за забором, пока в другом конце улицы между двумя заборами между корнями гигантской акации не появилась каменистая тропинка вниз. Соня первая устремилась туда. Клод задумался о том, насколько нужно нагнуться, чтобы ветки не поцарапали его пассажира на шее ветками дерева. И решил подползти на четвереньках.

Влад, который тоже остановился в раздумьях, сможет ли он спутиться по камням вниз на своем протезе. Михаил молча взял его за руку и подтолкнул, мол, смелее, поддержу.

И вся компания через несколько шагов оказалась на узкой полоске неухоженного песка, где повсюду валялись отломленные ветки, принесенные ветром пакеты.

– Да, вид сверху лучше, – констатировала Соня.

– Я буду нырять летом прямо с веранды, – пообещал Клод.

– Надо слелать лифт на пляж со скалы. Выдал идею Миша.

А что, класс: всем нашлась работа. Мы с Клодом пишем песни, Влад их обретает электронную ногу, Миша конструирует лифт, а Фрэдик всем мешает.

Да! – заверил Фрэд, покачиваясь на шее папы, – Я буду.

Постояв минутку, все отправились в обратный путь. Миша попросил Фрэдика себе на шею.

А Влад, Соня и Клод сгруппировались.

– Я подумала, что раз фильм про предыдущий брак Клода, то и рэп к постельной сцене должен быть о его чувствах к бывшей жене. Так что мне надо понять, как ты попал в этот брак. Была ли у тебя страсть? У нее.

– Я любил секс, а не женщин в то время. Это была разрядка для меня. После напряжения перед победой я расслабился в баре. А она на меня ьуквально налетела. Как пуля. Она была не только чемпионкой по стрельбе, но и одевалась как-то…металлически, что ли, опасно. В постели она меня выжала: терзала, рычала. Царапала. Я тогда решил, что это не мое. Но она с того момента меня просто преследовала, буквально насиловала на людях. А потом сказала, что беременна. Но соврала и заберемнела, когда я на ней быстро, без свадьбы женился. Чтобы иметь возможность помогать сыну, когда разойдемся с этой секс-вампиршей. Вот и вся история любви вкратце. Если честно, я ее боялся. Она была одержима сексом, мстительна, бесстыдна.

Соня вошла в ворота молча. Ее лицо было сосредоточенное и отстраненное. Она входила в образ. Кто-то ее спросил что-то, но она отмела рукой попытку заговорить. Войдя в дом, побежала наверх – кабинет в башне. Но там был стол, но не было ни бумаги, не авторучки. Она включила компьютер и быстро настрочила в нем: