Три богини судьбы - Татьяна Степанова

– Искали, гляди, что нашли там, в подвале, когда лестницу осматривали.

Гущин открыл файл в ноутбуке с оперативным фото.

– Что это такое, Федор Матвеевич?

– Цифры – это начало номера серии. Банковская купюра это… фрагмент, со следами крови, кровь – Цветухина, а вот серия… серия совпадает. Дело об ограблении банка на Новой Риге сейчас вновь открыто, а там полный список есть, в том числе и серии похищенных из сейфа банкнот указаны. Если все сходится, если я правильно понимаю, то Цветухина убивали именно за эти вот деньги, что он украл и которыми делиться с Дьяковыми не захотел. Но как экспертиза ДНК показывает, топором его там, в подвале, не Дьяковы били. И не они там его еще живого умирать страшной смертью бросили.

СТРАШНАЯ СМЕРТЬ…

ВОТ ОПЯТЬ…

– Банкноту убийца смял, швырнул под лестницу, кровь на нее попала, оттого и бросил. А руку он потому Цветухину отрубил, что штуку ту золотую достать пытался, пальцы разжать не мог. Так и не сумел, хоть и топором орудовал. Помнишь, где мы видели такую вот штуку золотую?

– Я помню, Федор Матвеевич.

– И у меня память хорошая, профессиональная, – Гущин хмыкнул. – Хотя видел я ту фотку его там, на бюро… в кабинете ихнем, мельком. Но запомнил – больно хипповая вещь для двадцатилетнего пацана.

– Но мы можем ошибаться, – сказала Катя. – Мало ли золотых булавок для галстука, пусть и таких необычных.

– Конечно, можем ошибаться. А вот чтобы исключить любую ошибку, дополнительную проверку надо провести. И я об этом с утра уже позаботился.

– Федор Матвеевич, дорогой, говорите, не томите – что?!

– Вон, в сорок шестом кабинете уж два часа заседают, – Гущин кивнул на дверь. – Сама ж говорила – с характером мужичок, смурной. Ничего, там наши с ним вежливо, культурно, важняк ведь свидетель-то… А Елистратов специально из МУРа капитана Баграмяна прислал. Ты же говорила, что он земляков-армян шибко уважает.

– Вы вызвали на допрос Петросяна?

– Ага, и пора поглядеть, как там у них все – в ажуре или как. – Гущин открыл новый файл. – Узнаешь? Это не из архива фотография, из федерального банка данных лиц, без вести пропавших. Саломеи сынок… Тимофей Зикорский… И если там сейчас, в сорок шестом кабинете, твой Петросян подтвердит, что это тот самый и есть – ВТОРОЙ, то… То это дело снова повернет туда, куда мы и не ждали.

Он встал и по-хозяйски, как истинный начальник, отец своих подчиненных, направился в сорок шестой кабинет. Катя… она медлила лишь секунду.

Платон Петросян, сыщики и коллега из МУРа – чернобровый капитан Баграмян мирно курили и… беседовали о футболе, о том, как «провально сыграли «наши» в стыковых матчах со словенцами. А ведь столько денег дуракам платят… Голландца-тренера наняли, и чтоб вот так бездарно… по-идиотски, с таким счетом, и никаких надежд на чемпионат! Позор! За державу обидно!».

– День добрый, Платон Саркисович, – вежливо поздоровался Гущин. – Ну, как тут у нас?

– Мне пообещали, что мое имя никогда не будет фигурировать в деле. И я не буду вызван в суд. Я не большой любитель ходить по судам, уж простите.

– Да, да, это частная информация.

– Вы даете мне гарантии?

– Даю, конечно, – Гущин энергично закивал.

– Собственно, мы уже обо всем договорились, ждали только вас, товарищ полковник, – сказал капитан Баграмян из МУРа.

– И? Вы подтверждаете, Платон Саркисович?

– Да, я подтверждаю, – Петросян смотрел на монитор ноутбука, оттуда глядел человек, пропавший без вести одиннадцать лет назад. – Это тот самый тип, которого я видел в магазине… в нашем магазине, мы владели им совместно с Евгением Цветухиным.

– Вы знаете имя этого человека?

– Нет, не знаю.

– При каких обстоятельствах вы его видели?

– Я приехал в магазин, это было давно. А он… он был там с Женей. Мне показалось, нет, я сразу заметил, что они хорошо друг с другом знакомы… близкие друзья.

– Вы могли бы назвать какие-то особые приметы?

– Ну я уже не помню, столько лет прошло… Молодой, моложе Жени, ему было лет двадцать шесть. Хорошо сложен, светлые волосы… Да, и одет вот так же – в костюм и рубашку, – Петросян указал на снимок. – Тут на нем под пиджаком что-то вроде свитера, а тогда была белая рубашка… И он носил золотые запонки в форме змеи, да… Нет, простите, не запонки. Это была золотая булавка для галстука. Я эту деталь запомнил, она его выделяла среди сверстников, те черт-те во что обычно одеты – драные джинсы, косухи, а этот нет – такой вычурный, претенциозный… И эта вещь – старинная, дорогая. А я в хороших ювелирных вещах толк знаю.

СВЕТ ПОКАЗЫВАЕТ ТЕНЬ…

САМАЯ ОСТРАЯ ГРАНЬ…

Дочерей Саломеи привезли в управление розыска в три часа дня. Сестры-Парки… Катя вспомнила их дом – такой большой, просторный. А ведь там можно спрятаться. И жить все эти одиннадцать лет.

Гущин приказал доставить двух старших сестер – Руфину и Августу. Но Катя… Катя предпочла бы поговорить с той, третьей, младшей и такой странной. Если она не в своем уме, то… Блаженные порой правду говорят куда быстрее.

– В связи с чем нас сюда привезли? Нам с сестрой ваши люди не дали никаких объяснений, просто велели собраться, – Руфина – старшая сестра-Парка – негодовала.

– Мне это напомнило, как за мамой приезжали, – сказала Августа – средняя сестра-Парка, – кагэбэшники… Собраться в течение четверти часа… Черная «Волга» у подъезда, и куда повезут… Мама никогда этого не знала – то ли в Кремль старцев лечить, то ли на Лубянку в тюрьму.

Катя отметила, что, несмотря на жаркий июньский день, обе сестры опять в черном. В брюках из черного хлопка и модных кружевных троакарах. Рукава троакара Августы очень длинны, на ее запястьях все еще повязки? И какая великолепная у них обувь, босоножки от Прадо… Что Пепеляев бы, интересно, сказал? Ах да, он же никогда не встречался с их братом при жизни… Но может быть, в другое время…

В КАКОЕ ДРУГОЕ ВРЕМЯ?

КОГО ОН ИЩЕТ?

И ОТЧЕГО ПОРОЙ КАЖЕТСЯ, ЧТО ЭТО – НЕ ОН?

КТО ЖЕ КОГО ИЩЕТ – ТАМ… И ЗДЕСЬ…

СВЕТ, ТЕНЬ… СВЕТ ПОКАЗЫВАЕТ ТЬМУ, А ПРАВДА… В ЧЕМ ТУТ ЗАГАДКА?

– На этот раз, дамы, извиняться за вот такое наше с вами неожиданное рандеву не буду, – полковник Гущин был не намерен слушать упреки и сравнения с Лубянкой. – Вызвали мы вас сюда, потому как того требуют интересы уголовного дела. И сейчас я вам задам тот же самый вопрос, что и в ту первую нашу встречу. Только, уважаемые, очень прошу… настоятельно вам советую – подумайте хорошенько, прежде чем будете на него отвечать. Итак, вопрос: где ваш брат Тимофей?

– Что-то случилось, да? – Руфина схватилась за сердце. – Я же чувствую, вы спрашиваете это таким тоном… Что-то случилось… Он… вы тело нашли… труп… Это Тимофей, наш Тима, да?!