Правила мести - Кристофер Райх

Джонатан пинком ноги распахнул дверцу кабинки, вырвал телефон из руки Лацио и прервал звонок.

— Оставь меня в покое! — закричал Лацио. — Ты от меня ничего не добьешься. Ты не можешь меня заставить тебе помогать. Что ты там натворил? Ты террорист!

Джонатан толкнул его к стене. Голова доктора ударилась о кафельную плитку, и он, оглушенный, посмотрел на Джонатана.

— Послушай, что я скажу, — процедил Джонатан, сжав горло Лацио. — Я не имею никакого отношения к теракту, происшедшему в Лондоне. Ни малейшего! Понятно? А на тебя у меня кое-что есть. Пятеро пациентов умерли по твоей милости лишь потому, что ты был слишком пьян, чтобы прооперировать их как следует.

— С тех пор прошло много лет, — возразил Лацио. — Эта история поросла быльем. С тех пор я веду трезвую жизнь. Никто даже тогда не выдвинул против меня обвинений, не выдвинут и сейчас. Ты что, привезешь из Африки кучу черномазых, чтобы те подтвердили твои показания? У тебя нет доказательств, а я стану все отрицать, и мне поверят. Да кто ты такой, чтобы указывать мне, что делать? Я сам видел, как тебя показывали по телевизору. Ты в розыске.

Джонатан ослабил хватку, и Лацио прижался к стене. Разумеется, он был прав. На его месте никто не стал бы ему помогать. Лишь в это мгновение Джонатан до конца понял, что ему никогда больше не суждено вернуться к своей работе, ни в рядах «Врачей без границ», ни где-то еще. И виной тому станет не должностное преступление, совершенное в какой-нибудь стране Третьего мира. Нет, над ним будет всегда дамокловым мечом висеть террористический акт, совершенный против государственного чиновника, взрыв, унесший жизни семи человек. Повинен он в нем или нет, но он останется навсегда запятнан уже только тем, что его имя оказалось упомянутым в связи с этим преступлением.

И тогда ему пришла в голову мысль, что если все считают его преступником, то не остается ничего иного, как самому начать действовать соответствующим образом. Сунув руку за спину, он вытащил пистолет, отобранный у Пруденс Медоуз, и ткнул им в живот Лацио:

— Последний шанс.

Тут Лацио впервые испугался всерьез.

— Ладно, ладно, я помогу, — закивал он.

Джонатан засунул ему дуло еще глубже под ребра:

— Успел рассказать полицейским, где мы?

Лацио помотал головой:

— Не успел.

— Это правда?

Лацио яростно закивал.

— Хорошо. Тогда давай выбираться отсюда, — сказал Джонатан. — Проведешь меня к своей машине, и мы отправимся в твой офис. Если не станешь валять дурака, к утру мы закончим. Я исчезну из твоей жизни, и ты больше никогда меня не увидишь. Договорились?

— Ладно, договорились.

Придерживая Лацио за локоть, Джонатан вывел доктора из ресторана. На тротуаре кучками стояли молодые люди, они курили, смеялись, о чем-то спорили. Мимо проносились мопеды.

— В какой стороне твой автомобиль?

Лацио в нерешительности посмотрел направо, потом налево.

— В какой стороне? — настойчиво повторил Джонатан.

Лацио указал на серебристый «феррари», припаркованный с нарушением правил в десяти метрах от них.

— Вот он.

— Ну конечно.

И тут Джонатан услышал вой сирены и посмотрел через плечо. С другой стороны площади въезжал «фиат», принадлежащий итальянскому корпусу карабинеров. Он сбросил скорость, чтобы не задавить прогуливающихся пешеходов. Джонатан посмотрел в глаза Лацио, — конечно, мерзавец солгал.

Лацио вырвался и побежал вдоль по улице. Джонатан, запнувшись о булыжник, чуть не упал, но, с трудом удержав равновесие, ринулся его догонять. Уже шагов через десять он нагнал бывшего коллегу и изо всех сил швырнул к стене базилики:

— Ну, давай. Кричи. Другого случая не будет. Если ты так уверен, что всем наплевать на ту историю, зови на помощь полицию.

Лацио бросал по сторонам отчаянные взгляды, но молчал.

— Залезай в машину, — приказал Джонатан, — или я тебя пристрелю. Прямо здесь. Прямо сейчас.

— Ладно, — сдался Лацио. — Но в таком случае нам лучше поторопиться.