Двойник Декстера - Джеффри Линдсей

— Ну… — сказал он. — Я просто хотел… сам понимаешь. Поздороваться. Познакомиться.

Он оттолкнулся от дерева и наклонился.

— Дуг Кроули.

Я неохотно пожал ему руку.

— Рад познакомиться, — соврал я. — Декстер Морган.

— Знаю, — произнес Дуг. — В смысле Фрэнк сказал. Я тоже рад познакомиться.

Он выпрямился и, казалось, несколько долгих минут мерил меня взглядом.

— Э… — наконец выдавил он. — Ты впервые в походе?

— Нет, я часто куда-нибудь выбираюсь, — ответил я.

— А. Выбираешься, — повторил Дуг очень странным тоном, точно намекая, будто, по его мнению, я соврал.

Поэтому я добавил с легким ударением:

— И на охоту тоже.

Кроули отступил на полшага, хлопнул глазами и кивнул.

— Ну конечно, — согласился он. — Я так и подумал.

Он уставился себе под ноги, а потом неуверенно огляделся, словно опасаясь, не охотится ли за ним кто-нибудь.

— Ты не взял с собой… то есть ты же не собирался… ну, в поездке. Когда вокруг дети.

Видимо, он хотел знать, не собираюсь ли я начать охоту прямо сейчас, в окружении стайки безумных младших скаутов. Эта мысль показалась мне нелепой, и я только склонил голову набок и уставился на Дуга.

— Не-е-е-ет, — протянул я наконец, — совершенно не собирался.

Поскольку он оказался так раздражающе туп, я пожал плечами и добавил:

— Но никогда не знаешь, где припрет, правда?

Я весело улыбнулся, показывая Дугу, как выглядит по-настоящему удачная поддельная улыбка.

Кроули снова моргнул, медленно кивнул и переступил с ноги на ногу.

— Да, — сказал он, и дешевая подделка вновь мелькнула на его губах. — Я тебя понимаю.

— Не сомневаюсь, — отозвался я, хотя не сомневался исключительно в своем пожелании Дугу сгореть синим пламенем. В конце концов, мальчики потренировались бы тушить пожар.

— Ага, — сказал он и снова перенес вес с одной ноги на другую, а потом огляделся. Никто не спешил к нему на помощь, поэтому Дуг опять посмотрел на меня. — Ну ладно. Увидимся.

— Почти наверняка, — ответил я, и он с испуганным взглядом на мгновение застыл на месте. Потом кивнул, снова сверкнул короткой неуверенной улыбкой, развернулся и зашагал в дальний конец кемпинга. Я смотрел ему вслед; Дуг держался чертовски неловко, и я задумался, каким образом он надеется исполнять обязанности помощника в скаутском отряде. Да мальчишки отлупят его и заберут карманные деньги. Дуг казался неуклюжим и беспомощным, и я просто не понимал, как он достиг столь почтенного возраста, не пав жертвой стаи агрессивных голубей.

Я хорошо знал, что в мире гораздо больше овец, чем волков, но почему они вечно приходят блеять именно ко мне? Это несправедливо, ведь даже здесь, в глубине девственного леса, на меня нападают тупицы вроде Кроули. Против них должны быть приняты какие-нибудь законы. Или даже объявлен сезон охоты. Идиотов уж точно не назовешь вымирающим видом.

Я попытался стряхнуть раздражение после непрошеного вмешательства, но сосредоточиться не удалось. Как спланировать выход из ловушки, если меня постоянно терзают бессмысленными вторжениями? Впрочем, до сих пор я не мог похвалиться наплывом каких-либо особо ценных мыслей. В течение двух дней я, образно говоря, бился головой о скалу, но так и не нашел ни единой подсказки. Я вздохнул и закрыл глаза; и словно в подтверждение моей глупости, волдырь на пятке снова начал ныть.

Я попытался думать о чем-нибудь приятном, например, как цапля пронзает клювом рыбу или атакует Кроули, но картинка выскальзывала из головы. Я не видел ничего, кроме отвратительно счастливых лиц Худа и Доукса. Непроницаемое серое отчаяние клубилось в моем животе и язвительно смеялось над глупыми попытками выбраться из западни. Спасения не было. Меня загнали в угол два решительно настроенных и весьма опасных копа, которые искренне хотели предъявить мне обвинение — какое угодно! — и им недоставало лишь нескольких сфабрикованных улик, чтобы обеспечить Декстеру пожизненное заключение. Вдобавок какой-то незнакомец с туманными, но, возможно, опасными намерениями подступал все ближе. Неужели я собирался бороться с врагами, сидя в скаутской палатке и наблюдая за цаплями? Я походил на ребенка, который, играя в войну, кричал: «Бах, бах! Ты убит!» — а потом вдруг увидел настоящий танк.

Ситуация утратила смысл, и я по-прежнему не находил выхода.

Декстер был Обречен. Неужели я рассчитывал склонить чашу весов, сидя босиком под деревом и говоря грубости какому-то простофиле?

Ошеломленный, я закрыл глаза, и оглушительная песня под названием «Пожалейте меня» эхом зазвучала в пустоте. И тогда я наконец заснул.