Новая Ты - Кэролайн Кепнес

Все, что я помню дальше, – это реки текилы, морские прогулки и томительное ожидание новостей от агента Форти. Несколько дней пролетело как в тумане, а потом мы вернулись в США, но я все еще на чужой территории – в особняке у Лав. Правда, чувствую я себя там как дома. Мне все нравится: и изготовленная на заказ красная бытовая техника, и роскошные гаргантюанские диваны, обтянутые кожей и мехом, и сочетание современных технологий с уютным винтажем. Идеальное убежище после всех пережитых треволнений – не то что моя старая, обшарпанная халупа с подловатыми соседями. Вот Дез, например: не думал я, что он так легко меня заложит, хотя с другой стороны, чего еще ждать от наркодилера… Ну да Бог ему судья.

Я счастлив, что мне не нужно возвращаться в «Лужайки» и можно просто сидеть в уютном кресле и часами рассматривать старые фоточки Лав из «Инстаграма», где она обыгрывает названия песен со своим именем: «Love in an Elevator» или «I Just Called to Say I Love You».

– Вот эта классная, – улыбается она, – с олдскульным синим телефонным проводом.

– Да, точно.

– Слушай, хватит уже фоток. Везде я, я, я… Надоело.

Послушно закидываю телефон подальше и обнимаю мою Любовь. Как прекрасно просто жить, дышать и не думать о Финчере…

– Идем! – Лав соскакивает с дивана и манит меня за собой. – Хочу тебе все показать.

Это дом мечты. Здесь даже есть игровая комната: с «Плейстейшн», караоке, настольными играми, музыкальными инструментами, сценой и неоновой вывеской, как в «Кладовке», – «СЕКС ПЛОХ БЕЗ ЛЮБВИ». Светящиеся буквы тут повсюду: на кухне – «СДЕЛАНО С ЛЮБОВЬЮ», в столовой – «ВСЕМ ПРАВИТ ЛЮБОВЬ», над дверью в спальню – «И НАКОНЕЦ…». Она распахивает дверь, и я попадаю в рай: столь же уютный, как наша комнатушка со скрипучей кроватью в Палм-Спрингс; столь же роскошный, как огромные апартаменты в Кабо-Сан-Лукас; столь же живописный, как наше гнездышко с видом на океан в Малибу.

Лав растягивается на кровати, а я не могу отвести взгляд от неоновой строчки Джона Леннона, которую он позаимствовал у Пола Маккартни^[15].

Хвала Господу, Лав – не скучная зануда. Она – моя судьба, и мы будем вместе и в горе, и в радости, и на берегу океана, и в трущобах Манхэттена, куда бы ни забросила нас жизнь.

Вдруг гаснет свет. Нападение-землетрясение-цунами-конец света? Включается музыка, и Лав берет меня за руку.

– Сюрприз!

Играет моя подборка из «Идеального голоса». Она запомнила! С того самого первого дня, когда мы ехали в «Шато» в ее «Тесле». Загораются стробоскопы, Лав стягивает блузку, скидывает юбку и распахивает боковую дверь, а там… огромный голубой бассейн. Она голая несется и прыгает в воду, я за ней. Я в ней. Моя песня сменяется ее песней, та – снова моей, и так по кругу. Это идеальный мир, где только мы вдвоем, наши тела, наша музыка, наша вода и наше будущее под сенью райских кущ. Мы трахаемся, болтаем, обнимаемся, плаваем. Мы, мы, мы… Теперь это мое любимое слово.

Лав строит планы. Мы непременно съездим в «Шато» – ей до смерти хочется картошки фри под трюфельным маслом. Мы посмотрим «Идеальный голос» – она сто лет его не пересматривала. Мы съездим в мою квартиру, чтобы забрать вещи. Мы ведь не слишком торопимся, правда?

– Нет, конечно, – шепчу я и целую ее.

Нашу идиллию нарушает громкий хлопок. Пробка от шампанского! Это Форти. Лав зовет его – он недолго мешкает, влетает к нам, шлепая толстыми ногами по узорчатой испанской плитке, и с разбегу запрыгивает в воду.

Лав визжит.

– Форти, ты не очень вовремя, – предупреждаю я, косясь на свою обнаженную девушку, которая грациозно подплывает к лестнице, подхватывает бикини и облачается в него с ловкостью девушки Бонда. Я, к сожалению, так сделать не могу. Мои шорты далеко, на шезлонге.

Форти хлопает в ладоши, как морской лев, и под вопросительным взглядом Лав я смиренно пожимаю плечами. Он переплывает бассейн, находит пульт управления, и вот уже огромный проекционный экран разворачивается на дальней стене.

– Мы смотрим тут фильмы, – говорит Лав.

Кое-как, непослушными пальцами, Форти, уже, похоже, нюхнувший крэка, вводит адрес новостного голливудского сайта – Deadline.com.

И прямо на главной странице, во весь огромный экран высвечивается заголовок:

«Двойная сделка: Меган Эллисон приобрела для “Аннапурна” два оригинальных дебютных сценария Форти Квинна».

Я моргаю, протираю глаза и заставляю себя сохранять спокойствие. Это всего лишь заголовок. И в него вкралась досадная ошибка. Сейчас мы позвоним в журнал или на веб-сайт, и они исправят ее: добавят мое имя.

Я забираю у Форти пульт и обновляю страницу. Он наверняка уже заметил упущение и обо всем позаботился. Сейчас все будет в порядке. Интернет тормозит. А жизнь несется стрелой и оглушает. Брат с сестрой смеются, визжат и окатывают друг друга фонтанами брызг. Меня мутит. Я выскакиваю из бассейна и натягиваю шорты. В нетерпении хватаю телефон, он тут же намокает… Надо быть осторожнее. Меня бьет дрожь, соски каменеют. Отворачиваюсь к стене и открываю сайт – ничего не исправлено! И это не ошибка! В статье говорится, что оба сценария написал Форти Квинн, – и ни слова о талантливом дебютанте Джо Голдберге. Еще раз старательно вчитываюсь в первый абзац, словно мое имя зашифровано там, как тайное послание в «Коде Да Винчи». Ничего! Просматриваю до конца страницы. Пусто! Он украл мои сценарии. Он меня обманул!

– Джо?

Это Лав, моя девушка, сестра человека, который меня поимел. Она на бортике, выжимает волосы. Форти еще в воде. Где гарпун? Сейчас я его прикончу!

– Давай, сестричка! – требует Форти, потягивая «Вдову Клико» из бутылки. – Читай. Хочу услышать.

У Лав уже в руках «Айпэд».

– Цитирую, – начинает она. – «Меган Эллисон сообщила журналу “Дэдлайн”, что впечатлена талантом Форти Квинна и планирует как можно скорее запустить в работу его сценарии “Третий двойняшка” и “Хаос”. Война за них продолжалась все лето…» – Лав удивленно замолкает и смотрит на брата.

Тот хохочет:

– А ты думала, я просто тусовался?

– Ну да, в своем любимом «Ритце».

– Вот видишь, как ты ошибалась, сестренка. Хотя, честно признаться, женского общества я не избегал.

Лав читает дальше – о том, как «Аннапурне» повезло, и говорит, что люди в комментариях обзывают Барри Штейна недальновидным идиотом, потерявшим хватку. Он мог бы без труда заполучить сценарии, если б вовремя подсуетился, но не разглядел талант. А с Меган Эллисон ему не тягаться. Она лучшая и выбирает лучших. Сцена убийства в пустыне перевернет современный кинематограф. Форти Квинн давно пробивался на экраны, и это именно тот случай, когда талант, упорный труд и верность мечте приводят к успеху.