Пирог из горького миндаля - Елена Михалкова

– И в тапочках! – сказала уборщица, бросив негодующий взгляд на его ботинки.

Из невидимых тапочек и пролился на Макара свет истины.

– Где здесь курят? – быстро спросил он.

– Нигде! Нельзя тут курить!

Илюшин насмешливо поднял брови.

– На площадке под лестницей, – сдалась женщина. – Только окурки не разбрасывай!

Последние слова она крикнула уже ему в спину.

Макар сбежал по лестнице, распахнул дверь, и с невыразимым облегчением увидел сидящую на перилах взъерошенную Яну Тишко с перебинтованной головой. Она курила и стряхивала пепел в консервную баночку.

– Голова обвязана, кровь на рукаве, след кровавый стелется по сырой траве, – сказал запыхавшийся Илюшин. – У тебя почему телефон отключен, а?

– Ой! – испугалась Яна и полезла в карман. – Правда, отключился. Заряд, наверное, кончился.

Она виновато посмотрела на Макара:

– Извини!

– Извиняю. Но только потому, что ты жива и вроде бы здорова. Привет.

– Привет! – запоздало согласилась Яна. – Ты что, из Москвы успел так быстро доехать? Как там мама?

– Про маму мы потом поговорим, – Илюшин сел на перила рядом с ней. – Рассказывай, что с тобой произошло. Голова болит?

– У меня на затылке небольшая царапина, которую зачем-то перевязали, и сотрясение мозга. Да здравствует бабушкина шапка!

– Шапка?

Яна слегка покраснела.

– Я примеряла старую одежду Раисы, – призналась она. – Нашла в шкафу целую коллекцию головных уборов. Шляпы бабушка не носила, но у нее хранилось множество платков и шапок-кубанок. Знаешь, норковые такие…

– Знаю, – кивнул Илюшин. – И ты померила кубанку?

– Ага. А потом снаружи, от калитки, кто-то позвонил, и я отправилась посмотреть. Не сняв ее.

– Во сколько это было?

Яна затушила сигарету и подумала.

– Около шести. Уже стемнело. И фонарь над дверью не работал. Я вышла на крыльцо, удивилась, что так сумрачно, и пошла к калитке.

– Ты не разглядела, что там никого нет?

– Разглядела. Но позвонивший мог уйти, не дождавшись, и тогда я бы догнала его на улице.

– А ты кого-нибудь ждала? Может, кто-нибудь из домашних предупреждал тебя, что должен прийти сантехник или страховой инспектор?

Яна покачала головой:

– Нет, ничего такого.

– Хорошо. Ты вышла, спустилась с крыльца…

– …и меня ударили сзади по голове. Сшибли с ног. Я упала и потеряла сознание. Вот и вся история.

– Ты видела, кто это сделал?

– Нет. Я сразу же выключилась от удара.

– А какие-то догадки у тебя есть? Подозрения?

– Ни малейших. Меня нашел Лелик, и он же вызвал врачей. Я очнулась оттого, что он меня тормошил. Отвез меня в больницу, и выяснилось, что у меня сотрясение.

Она подумала немного и добавила:

– Еще с меня кофту пытались снять.

– Что значит пытались? – насторожился Илюшин. – Тебя что, хотели…

– Изнасиловать? – подсказала Яна. – Тогда логичнее было бы начать с джинсов. Но их никто не трогал. Зато я точно помню, как перед выходом из дома застегнула молнию на своей толстовке до самого горла, а когда пришла в себя, она была расстегнута.

– Может, Лелик?

– Точно не он. Я спрашивала.

Макар спрыгнул с перил, походил туда-сюда, раздумывая, и легонько постучал по водосточной трубе. Труба отозвалась гулким стоном.

– А кроме кофты? – обернулся он к Яне. – Что еще на тебе было надето?

– М-м-м… Фланелевая рубашка, старая, теплая.

– И верхние пуговицы были расстегнуты?

– Кажется, нет… Не придала этому значения. Я могла расстегнуть их сама, еще дома.

– Что еще ты помнишь?

Яна добросовестно пыталась выудить из памяти еще хоть какие-нибудь подробности нападения, но только виновато развела руками.

– Пойдем, отведу тебя в палату, – сказал Макар.

– Я домой поеду. Зачем мне здесь оставаться?

Илюшин тоже был озадачен тем, что врачи решили положить в стационар девушку с сотрясением мозга, но решил, что профессионалам виднее.

– Наверное, у тебя не пустяковое сотрясение, а что-нибудь серьезное…

Яна махнула рукой:

– Какое еще серьезное! Просто Лелик оплатил палату до завтрашнего дня. Это мне доктор сказал, когда он уже уехал.

– Лелик оплатил, – задумчиво повторил Макар.

Что-то многовато Лелика на сегодняшний вечер. И появился он очень своевременно, и в больницу девушку отвез, и сделал все от него зависящее, чтобы она не оказалась сегодня дома.

– Ты не боишься возвращаться? – спросил Илюшин, открывая перед девушкой дверь. – Вполне возможно, что тебя огрел кто-то из своих.

– Именно поэтому я хочу вернуться!

– Посмотреть им в глаза? Пронзить бесстыжие морды пристальным взглядом? – Он вздохнул. – Извини, я чувствую себя идиотом и поэтому несу ахинею. Серега предупреждал, что в Литвиновке тебе оставаться небезопасно. Я к нему не прислушался.

Яна встала посреди лестницы и обернулась к Илюшину:

– Это не ты, а я не прислушалась. Мое решение, моя и ответственность. А теперь этот человек побоится снова напасть!

С повязкой на голове она напоминала карикатурно маленького, но очень воинственного командира партизанского отряда.

– Мы не знаем, чего он побоится, – задумчиво сказал Макар. – В любом случае едем в Литвиновку вдвоем. Хотя на твоем месте я провел бы эту ночь в клинике.

Разумеется, ему не удалось отговорить ее. Она была настроена решительно. Если неизвестный рассчитывал испугать ее и заставить сбежать в город, он добился противоположного результата. Она, конечно, была напугана, но страх лишь мобилизовал ее силы.

– Думаешь, этот человек еще раз нападет?

– Не знаю, – честно сказал Илюшин. – Предлагаю не экспериментировать и выгнать всех твоих родственников прямо сейчас.

– Это затруднит расследование, – возразила она.

– Это облегчит твою жизнь.

– Ни за что. Пусть лучше меня еще раз стукнут, зато вы его поймаете.

– А гонорар нам кто будет платить после твоей безвременной кончины? – скептически осведомился Макар. – Твои наследники? Слишком долго ждать. Я не согласен.

Яна только хмыкнула в ответ.

За окном мелькали темные силуэты деревьев. Когда водитель набирал скорость, свет фонарей протягивался желтыми цепями по обеим сторонам дороги. «Либо это кто-то из домашних, либо приехал один из тех, с кем мы общались в последнее время, – думал Макар. – Или их двое. Один со стороны, плюс сообщник в доме. Это может быть кто угодно. И Вероника, и Женька, и Лелик. Напали после того, как Яна известила всех о своем расследовании. Хотели убить? Испугать?»