Юрист - Джон Гришэм

– Еще раз спасибо.

Один официант положил на стол книжки меню, другой налил в оба стакана воду. Дуг задумчиво жевал хлебную корочку, увеличивая количество крошек.

– Твои счета выше среднего показателя для молодых юристов. Честно говоря, они впечатляют.

– Спасибо.

Что еще в фирме могло служить фундаментом для оценки способностей новичка, если не счета, которые он выставляет клиентам?

– У других партнеров сложилось такое же мнение.

– Могу я предложить вам вина? – Возле столика вновь вырос официант. – С какой марки вы бы хотели начать?

– О вине мы поговорим позже, – довольно бесцеремонно бросил Пекхэм, и официант тут же исчез. – Временами кажется, – Дуглас склонился над столом, – что в мыслях ты не с нами, не с фирмой. Это так?

Кайл задумался. Партнер, человек на редкость проницательный, не потерпит неискренности. Необходимо дать ответ который снимет все его сомнения.

– Я практически живу на работе. Как и каждый новый сотрудник, я там и ем, и сплю. Такова сложившаяся система. Врачи тоже по двадцать часов в сутки дежурят в больницах. Слава Богу, мы имеем дело со здоровыми людьми. Не знаю, как еще я могу доказать свою преданность.

– Хорошо сказано. – Пекхэм вдруг живо заинтересовался меню. Исчезнувший официант уже почтительно ждал за его спиной. – Ну, готов? Я умираю от голода.

Кайл еще не успел прийти в себя после коварного вопроса. Раскрыв меню, пробежал глазами по строчкам. От одних только названий блюд у него заурчало в животе.

– Да-да.

Они сделали заказ, и официанта сменил сомелье. В последовавшей серьезной дискуссии о вине Дуг упомянул «первую бутылку», а за ней и «вторую».

«Первой» оказалась бутылка белого бургундского.

– Оно тебе понравится, – заверил Кайла партнер. – Это мое любимое.

– Еще бы.

– У тебя есть какие-нибудь проблемы? Может, жалобы? – Пекхэм как бы ставит галочки в опросном листе.

В кармане Кайла очень своевременно завибрировал фирмфон.

– Странно, что об этом заговорили именно вы. – Макэвой вытащил черную коробочку, посмотрел на дисплей. – Это Кэрлин Сэнборн, просит уделить часа три «Безмятежному залогу». Что ей ответить?

– Что ты обедаешь со мной.

Отправив Кэрлин краткое сообщение, Кайл осторожно спросил:

– Могу я выключить эту штуку?

– Безусловно.

Официант принес вино. Пекхэм сделал маленький глоток, прикрыл глаза, почмокал, одобрительно кивнул. Золотистого цвета жидкость наполнила оба бокала.

– Да, у меня есть жалоба. – Кайл взял на себя смелость вернуться к прерванной беседе. – На этот чертов аппарат. Он не дает мне жить. Лет пятнадцать назад, когда вы были рядовым сотрудником фирмы, еще не существовало ни сотовой связи, ни смартфонов, ни фирмфонов, и вам не приходилось…

– Мы пахали, как рабы на плантациях. – Дуг протестующе взмахнул правой рукой.

«Прекрати ныть, – приказал себе Кайл. – Будь мужчиной».

Пекхэм поднял бокал, посмотрел вино на свет.

– Вот вам моя жалоба.

– Хорошо. Что-нибудь еще? – В опросном листе стало на галочку больше.

– Нет, если не считать обычных переработок. Вы вряд ли захотите про них слушать. Правила установлены давно.

– Ты прав, Кайл, мне это неинтересно. Видишь ли, партнеры прекрасно осведомлены о том, что происходит в фирме. Мы не слепцы. Мы в свои годы сумели выжить, а сейчас всего лишь пожинаем заслуженные плоды. Правила жестоки, и от них страдает каждый. Думаешь, мне приятно вставать в пять утра и мчаться в офис, чтобы провести там двенадцать бешеных часов? В прошлом году партнеры «ЭПИ» заработали в среднем по миллиону и четырем сотням тысяч на человека. Наши получили на сотню тысяч меньше, и поднялась паника. Нужно снижать расходы! Нужно завалить клиентов счетами! Нужны новые сотрудники – ведь солиднее нас никого нет! Ни один юрист не сказал: «Эй, парни, меня вполне устраивает мой миллион, я хочу больше времени проводить с детьми и валяться на пляже». Нет, мальчик, мы должны быть первыми.

– Мне хватит одного миллиона.

– Он у тебя будет. Вопрос об оценке закрыт.

– Вы позволите вопрос?

– Давай.

– В фирме есть одна сотрудница, первого года, из-за нее я начинаю терять голову. Как на это посмотрит руководство?

– Строжайшее табу. Далеко зашел процесс?

– Он в развитии.

– Имя?

– Извините, сэр.

– Вы что, любите друг друга в «кубике»?

– Нет – у меня одноместный спальный мешок.

Пекхэм шумно выдохнул, уперся локтями в стол.

– Секса у нас с избытком. А как иначе, это же офис! Когда три тысячи мужчин и женщин сидят чуть ли не вплотную друг к другу, этого не избежать. Неписаное правило гласит: «Обходи коллег стороной». Имеются в виду секретарши, технический персонал, клерки – те, кто стоит на другой ступеньке, чуть ниже. Таких мы зовем «не-юристами». Что же касается твоих коллег или даже партнеров, то до них никому нет дела – пока о романе знают только двое.

– Я слышал несколько историй.

– Ты слышал чистую правду. Бывало, карьеры рушились. В прошлом году двое партнеров, оба люди семейные, скомпрометировали себя слишком явной взаимной симпатией. Их засекли и выставили на улицу. Сейчас оба все еще ищут работу.

– А если речь идет о паре сотрудников, которые совершенно свободны от брачных обязательств?

– Постарайтесь, чтобы вас не поймали.

Официант поставил на стол блюда, и секс оказался забыт. Кайл выбрал лук-порей и сырную тарталетку, Дуглас предпочел более основательную закуску: салат из лобстера с белыми грибами и укропом. Макэвой старался вместо вина пить воду. Пекхэм налегал на бургундское: бутылка быстро пустела.

– Фирму ждет небольшая встряска. – проговорил Дуг, отложив вилку. – Ты должен был об этом слышать.

Кайл лишь молча кивнул.

– Скорее всего так и произойдет. Четверо партнеров из нашей секции хотят открыть собственную контору. Они уведут с собой группу сотрудников и несколько клиентов. Во главе мятежа стоит Тоби Роланд, это достаточно плохо.

– Группа большая?

– На сегодня – двадцать шесть человек. Там у них разгорелась драчка: люди почуяли запах денег и размахивают руками; никто точно не знает, много ли юристов решатся уйти. Дыра в секции будет пробита изрядная, но мы выживем.

– Как же «Скалли» собирается заткнуть брешь?

– Наверное, мы просто совершим набег на другую фирму. Неужели в юридической школе вас этому не учили?

Отсмеявшись, оба ненадолго вновь склонились к тарелкам.