Я убиваю - Джорджо Фалетти

Выходя, Бикжало бросил последний рассеянный взгляд на компьютеры и Пико, который уже забыл обо всех них и снова играл на клавиатуре, разгоряченный битвой с невидимым врагом. Когда Фрэнк и директор подошли к столу Ракели, из лифта как раз вышли Жан-Лу и Лоран.

Фрэнк посмотрел на диджея. Жан-Лу выглядел лучше, чем утром, но под глазами все равно темнели круги. Фрэнку такие круги были знакомы. И требовалось много, очень много света и солнца, чтобы они исчезли.

– Привет, ребята. Готовы?

Лоран ответил за двоих.

– Да, режиссерская разработка готова. Самое трудное – представить, что передача должна идти как всегда, что кроме этих звонков бывают и обычные, нормальные. А тут как дела?

Дверь лифта вновь открылась, и фигура Юло на мгновение замерла в обрамлении дверного проема, словно на нечеткой фотографии. Фрэнк подумал, что со времени его приезда в Монте-Карло друг постарел лет на десять.

– Ах, вот вы где. Добрый вечер всем. Фрэнк, можно тебя на минутку?

Жан-Лу, Лоран и Бикжало отошли в сторону, чтобы не мешать их разговору.

– Что случилось?

Они остановились у противоположной стены, где за стеклянными панелями находились телефонные коммутаторы, устройства спутниковой связи и бесперебойного питания.

– Все в порядке. Группа захвата в полной готовности. Двенадцать человек в резерве, под командой полиции. Мигом выдвинутся куда угодно. На улицах полно полицейских в штатском. Все выглядят абсолютно невинно. Мужчины с собаками, парочки с колясками и тому подобное. Город накрыт полностью. В случае чего, можем переместить их во мгновение ока. Это если будущая жертва находится здесь, в Монте-Карло, я хочу сказать. Если же месье Никто отправится за своей жертвой куда-нибудь еще, то поднимутся по тревоге в полном составе силы полиции на всем побережье. Надо только шевелиться попроворнее, чем наш друг. А остальное в руках Господа.

Фрэнк указал на двоих, входивших в этот момент в сопровождении Морелли.

– И в руках Пьеро, с которым Господь обошелся так дурно…

Пьеро держался за мать, как за якорь спасения. А она, казалось, не столько вселяла в него уверенность, сколько сама искала опоры в сыне, переживавшем эту необычную историю с горячим волнением.

Ведь только он, Пьеро, бойкий мальчик, знал, что за музыка находилась в комнате. Ему понравилось, как в прошлый раз эти важные господа с тревогой смотрели на него, ожидая ответа: есть там музыка или нет, а он сходил и принес пластинку. Ему нравилось проводить теперь все вечера тут, на радио, с Жан-Лу, наблюдая из-за стекла, как тот говорит с дьяволом, а не сидеть дома и слушать голос из динамика.

Ему нравилась эта игра, хотя он и понимал, что это вовсе не игра.

Порой ему снилось что-то страшное. Впервые он был рад, что в их квартирке нет лишней комнаты и что он спит в большой кровати с матерью. Они вместе просыпались в испуге и засыпали, лишь когда за ставнями розовела заря.

Пьеро высвободил руку матери и поспешил к Жан-Лу, своему кумиру и лучшему другу. Диджей взъерошил ему волосы.

– Привет, родной, как дела?

– Хорошо, Жан-Лу. Знаешь, завтра я, наверное, поеду в полицейской машине?

– Здорово. Ты тоже теперь, значит, полицейский.

– Конечно, почетный полицейский…

Жан-Лу улыбнулся, погладил его по голове и невольно привлек к себе, а Пьеро уткнулся лицом ему в грудь.

– Вот он, почетный полицейский, работает бок о бок со своим злейшим врагом, ужасным «Доктором Щекоткой»…

Жан-Лу слегка пощекотал Пьеро, и тот громко рассмеялся. Они отправились в режиссерскую аппаратную, за ними последовали Лоран и Бикжало.

Фрэнк, Юло и мать молча наблюдали за этой сценой. Женщина улыбаясь, как зачарованная, видя такие дружеские отношения ее сына с Жан-Лу, достала платочек из сумочки и вытерла нос. Фрэнк отметил, что он был хорошо выстиран и отглажен. И одежда на женщине, хоть и очень скромная, в полном порядке.

– Мадам, мы никогда не сможем в полной мере отблагодарить вас за ваше терпение…

– Я? Терпение? Да это я должна благодарить вас за все, что вы делаете для моего сына. Его просто не узнать. Если бы не эта жуткая история, я была бы так рада…

Успокаивая ее, Юло говорил удивительно спокойным голосом. Но Фрэнк-то знал, что о спокойствии тот сейчас мог только мечтать.

– Не волнуйтесь, мадам, все скоро закончится, в том числе благодаря и вашему Пьеро. Мы постараемся, чтобы об этом узнали все. Ваш сын станет маленьким героем.

Женщина удалилась по коридору, слегка сутулясь, робко и медленно. Фрэнк и Юло остались одни.

Тут в коридоре зазвучали позывные «Голосов», и передача началась. Однако в этот вечер в ней не было своего особого нерва – и Жан-Лу, и остальные это понимали. Зато ощущалось какое-то едва ли не электрическое напряжение в обстановке, но в эфир оно не передавалось. Звонки поступали – нормальные, обычные звонки, предварительно отобранные Ракелью с помощью сотрудников полиции. Всех звонивших просили не говорить об убийствах. Если же кто-то и все-таки намекал на них, Жан-Лу умело переводил разговор на безобидные темы. Все знали, что каждый вечер миллионы слушателей настраивались на волну «Радио Монте-Карло». Передача выходила теперь не только на Италию и Францию, но через сети, купившие права, и на все европейские страны. «Голоса» слушали, переводили на другие языки, комментировали. И все ожидали, что будет дальше. Радиостанции все это приносило колоссальную прибыль. Торжествовала латинская мудрость: «Mors tua, vita mea».[47]

Фрэнк подумал, что события этих дней – в какой-то мере смерть для всех. Никто не выйдет настоящим победителем.

И он был потрясен, когда до него дошел вдруг истинный смысл этих слов: «Никто не выйдет настоящим победителем…»

Он вспомнил о хитрости Одиссея. Вспомнил глубинный смысл определения, которое убийца дал самому себе, его иронию, издевательский вызов. И еще раз убедился, что они имеют дело с человеком далеко не заурядным и что его надо взять как можно быстрее. При первой же возможности, какая только представится.

Он невольно прижал рукой пистолет в кобуре под мышкой. Кому-то смерть этого человека подарит жизнь – в самом буквальном смысле слова.

Вспыхнула красная сигнальная лампочка телефонной линии. Лоран перевел вызов Жан-Лу.

– Алло?

Последовала тишина, потом из динамиков донесся измененный голос.

– Алло, Жан-Лу. Меня зовут некто и никто…

Все присутствующие словно окаменели. Жан-Лу за стеклом эфирной студии побледнел так, будто вся его кровь внезапно испарилась. Барбара отпрянула от своего пульта, словно он стал вдруг смертельно опасен.

– Кто ты? – в растерянности произнес Жан-Лу.