Видео Иисус - Андреас Эшбах

– А ты, кажется, чувствуешь себя неплохо, – сказала она, подойдя.

– Я всегда стараюсь устроиться так, – сдержанно ответил Стивен, – чтобы мне было хорошо.

– А у мобильных домиков полный покой, – продолжала она так, будто он ничего не сказал, упёрла руки в свои внушительные бёдра и посмотрела на площадку рядом с парковкой. – Нас они отсылают, а сами остаются.

Стивен поставил ноги на землю, подтянул второй стул поближе к себе и смахнул с него пыль.

– Иди сюда, – сказал он. – Садись.

– Спасибо. Я должна сказать, что совершенно…

– Они тоже не останутся.

– Что-что? Кто?

– Каун и его люди, – он протянул ей стакан с остатком своего прохладительного коктейля, который он делал в специально предназначенном для этого термосе и сохранял холодным. Она понюхала жидкость и отрицательно помотала головой.

– Спасибо, лучше не надо. Почему ты так считаешь?

– Если понаблюдать за ними пару часов, то заметишь, что они тоже готовятся к скорому отъезду, – сказал Стивен. – Один ходит снимает солнечные козырьки с резины, другой шляется, подбирает всякий мусор. Кто-то кладёт рядом с электрическими и телефонными кабелями пустые катушки наготове. Всё это мелочи, но в день отъезда они могут сэкономить массу времени.

– Ты хочешь сказать, что они ждут, когда все уберутся отсюда и тогда тоже уедут?

– Может, даже раньше. Мне было бы интересно узнать, почему уехал Каун.

– Это дело потеряло для него интерес. Поэтому он велел всё прервать, а сам слинял первым, – беглая улыбка, которой Стивен хотел бы любоваться до конца своих дней, скользнула по лицу Юдифи. – А может, поссорился с профессором и в приступе бешенства отказал ему в деньгах.

Стивен некоторое время повертел это предположение в уме. Нет, оно не соответствовало тому, что он видел. Каун уехал не разъярённый. Он был похож скорее на человека, который готовится ввязаться в бой.

Стивен отрицательно покачал головой:

– А ты обратила внимание, что место находки всё ещё не убрано? Это значит, они ждут кого-то ещё, чтобы показать ему находку в первозданном виде. Только после этого они снимутся с места.

– Вполне возможно, – Юдифь сощурила глаза. – А вон опять этот Райан. Смотри-ка, что он ищет на парковке? Мне всегда становится не по себе, когда я его вижу. Чем-то он мне напоминает все эти фильмы про нацистов.

Стивен отвёл от неё взгляд и тоже посмотрел в сторону парковочной площадки. Райан, казалось, что-то потерял.

Он медленно шёл вдоль ряда машин, сильно освещенных солнцем, и что-то высматривал на земле. Временами он нагибался, чтобы заглянуть под машины. В какой-то момент он отчаялся найти и зашагал назад, к мобильным домикам.

– А в твоей семье кто-либо пострадал от Холокоста? – тихо спросил Стивен. – Прости, если это неуместный вопрос.

– Ничего. Мой отец родом из Венгрии, и он единственный из всей семьи, кто вовремя успел сбежать в Америку. Все его братья и сестры погибли в концлагерях. От некоторых у него даже фотографии не осталось.

– Фамилия Менец звучит как-то не особенно по-венгерски.

– Это американский вариант старинной еврейской фамилии Меннасса. Для клерков американских эмиграционных служб она оказалась слишком трудной.

– А твоя мать?

– Она родилась здесь. Мой отец после Синайской войны приехал в Израиль, и она была его ассистенткой на историческом факультете. Так они познакомились. Потом она была его ассистенткой по деторождению, – это прозвучало у неё горько.

– У тебя с отцом нет особенного взаимопонимания?

– Нет, – губы её сжались в линию. – Ты его не знаешь. Он прочитал за свою жизнь, наверное, пять миллионов книг, и после первого миллиона начал считать себя умнее всех остальных на свете. Он постоянно мучил нас идеями, которыми был в то время одержим. Когда я была ребёнком, он хотел непременно доказать, что под Старым городом в Иерусалиме есть никем пока не открытый подземный ход в скале. А перед этим он носился с идеей подлинной могилы царя Давида. А после этого он вбил себе в голову, что должен реконструировать все маршруты передвижения народа Израиля во время Исхода из Египта. В одиночку, разумеется. – Она посмотрела на него сбоку: – А ты со своим отцом как? Дружишь?

Стивен пожал плечами:

– Трудно сказать. Когда я был маленький… Я так и вижу его в моих воспоминаниях сидящим за письменным столом. Он адвокат, понимаешь? Открыл собственную адвокатскую контору, и с тех пор до моих шестнадцати лет я его практически не видел. В то время он регулярно работал по двадцать шесть часов в день, если верить его гонорарным счетам.

– Двадцать шесть часов? – Ей понадобилось некоторое время, чтобы она осознала, как это может быть.

– Это то, в чём адвокаты имеют преимущество перед остальными людьми, – сказал Стивен. – Они знают, как далеко они имеют право зайти и какими отговорками выпутаться в случае чего.

Они помолчали. Стивен допил коктейль до конца и поставил стакан на землю себе под стул. Зной звенел беспощадный, не было ни ветерка.

– Знаешь, что странно? – спросил он.

– Я не знаю здесь вообще ничего не странного.

– Они останавливают раскопки. Говорят: «Привет, ребята, это всё, большое спасибо». И никто не придёт ко мне и не скажет: «Мистер Фокс, мы бы хотели, чтобы вы ненадолго ещё задержались. Или хотя бы оставили нам ваш номер телефона на тот случай, если у нас возникнут вопросы».

Она посмотрела на него, вскинув брови:

– И это задевает твою гордость, так, что ли?

– Что за глупость. Это доказывает, что они больше ничего не ждут от меня. Я имею в виду, вот я нашёл эту штуку. Я её разрезал, как какой-нибудь тупой кладоискатель. Кого-то ведь должно было заинтересовать, как это выглядело изначально. Как оно лежало, когда я его нашёл. Действительно ли слой был нетронутый. Всякие такие вещи. Но нет. Никого не интересует, что я теперь собираюсь делать.

– Хм. А что ты собираешься делать?

Стивен пожал плечами.

– Хороший вопрос. Конечно, я мог бы снять где-нибудь в Иерусалиме комнату. С другой стороны, тогда бы я уже никак не смог участвовать во всём, что здесь происходит. Пока не знаю. Зависит от того, что мы обнаружим сегодня вечером в лаборатории, – он коротко взглянул на неё и собрал все силы для того, чтобы осмелиться на ответный вопрос: – А ты?

Её лицо омрачилось:

– Я ужасно зла на профессора. Взять и так просто выставить всех на улицу. А я на весь сезон раскопок сдала свою квартиру одной китайской студентке, которая изучает теологию. Здорово, да? Теперь мне остаётся переехать либо к моему брату, от чего он будет далеко не в восторге, либо к матери, от чего буду не в восторге я сама. Возможно, всё закончится тем, что я устроюсь куда-нибудь на другие раскопки.