Три секунды - Берге Хелльстрем

— Или тридцать, черт, может даже…

— Ты уже задолжал.

— Я найду, чем отдать.

— С должниками у нас жестко.

— Да успокойся, я всегда…

— Ладно. Сообразим что-нибудь.

Послышались шаги из прохода к корпусу «Н», тихие, потом все громче и громче. Оба услышали их, и наркуша двинулся в свою сторону.

— Работаешь?

— Учусь.

— Где?

Тощий вспотел, щеки стали одним большим тиком.

— Черт, это…

— Где?

— Класс в FЗ.

— Тогда за следующей дозой придешь к Стефану.

Две запертые двери, лифт вверх, в корпус «G». Пит вкатил свою тележку в кладовку, где пахло мокрыми тряпками, рассовал одиннадцать целлофановых шариков по карманам, оставив остальное под мятой бумагой. Через час они перекочуют в другие руки, в другие корпуса, и в каждом коридоре найдутся покупатели, которые засвидетельствуют — появился новый продавец, расскажут о качестве и цене, и они с «Войтеком» захватят наркоторговлю в свои руки — окончательно.

Его ждали.

Кто-то в коридоре, один-другой в телеуголке, быстрые жадные взгляды.

В передних карманах у Хоффманна было одиннадцать доз для отделения, ничем не отличавшегося от остальных отделений тюрьмы. Пятеро, считавшиеся миллионерами, заплатят деньгами (общественность ведь редко добирается до доходов от уголовной деятельности), шестеро, которым и носки купить не на что, станут должниками и на воле отработают «Войтеку» всё до последнего гроша. Именно они — настоящий капитал, уголовная рабочая сила, и теперь они у него в кулаке.

Фредрик Йоранссон сидел на диване для посетителей в кабинете начальника Главного полицейского управления и слушал далекий громкий голос в телефонной трубке, тихое журчание превратилось в короткие фразы и ясные слова.

— Проблемы?

— Да.

— Вот так, с утра?

Низкий мужской голос вздохнул, и начальник продолжил:

— Это касается Хоффманна.

— Да?

— Завтра в первой половине дня ему велят явиться в комнату свиданий на допрос. Допрашивать будет комиссар стокгольмской полиции, который расследует дело о Вестманнагатан, семьдесят девять.

Он подождал ответа, реакции — чего-нибудь. Не дождался.

— Пол, нельзя допустить, чтобы этот допрос состоялся. Хоффманна ни при каких обстоятельствах нельзя отпускать к полицейскому, нельзя вовлекать его в расследование этого убийства.

Снова молчание; потом голос вернулся, стал тихим журчанием, и разобрать его на расстоянии двух метров было невозможно.

— Я не могу объяснить больше. Не здесь, не сейчас. Это очень важно. Необходимо твое решение.

Начальник Управления сидел на краю стола — тело уже затекло. Он выпрямил спину; в ноге что-то хрустнуло.

— Пол, мне нужно два дня. Может, неделя. Дай мне это время. — Он положил трубку, встал, согнулся, где-то опять пару раз хрустнуло — как будто в крестце. — Нам дали время. Теперь — действуем. Чтобы не попасть в такое же положение через семьдесят два или девяносто шесть часов.

Они поделили остатки кофе, Йоранссон закурил еще одну сигарету.

Встреча в красивом кабинете с видом на Стокгольм пару недель назад только что превратилась во что-то другое. Код «Паула» перестал означать одну лишь долгожданную операцию шведской полиции — теперь этот код означал человека, о котором они на самом деле не так уж много знают. Дальнейшее же распространение информации о Пауле чревато последствиями, далеко выходящими за пределы длинного стола для совещаний.

— Значит, Эрик Вильсон за границей?

Йоранссон кивнул.

— А люди из «Войтека», которые сидят в одном отделении с Хоффманном? Мы знаем, кто они?

Интендант Йоранссон снова кивнул и откинулся назад. В первый раз с той минуты, как он сел, диван показался ему почти удобным.

Начальник Главного полицейского управления внимательно вгляделся в лицо собеседника. Теперь оно выглядело спокойнее.

— Вы правы.

Он потрогал почти пустой кофейник. Хотелось пить, а он так и не понял, что там с водой — ей уже пора было закипеть. Поэтому он разлил в чашки то немногое, что осталось в кофейнике, — оно хоть как-то охлаждало в комнате, полной сигаретного дыма.

— Допустим, мы сообщим людям из «Войтека», кто такой Хоффманн на самом деле. Допустим, члены организации получат информацию о том, что среди них — полицейский агент. Далее. Что организация будет делать с этой информацией — не наши проблемы. Мы тут ни при чем, мы не можем отвечать за действия других людей.

Еще стакан, пузырьки.

— Давайте сделаем по-вашему. Спалим его.