Разбитое окно - Джеффри Дивер

Кассел отрицательно покачал головой:

– Чтобы открыть хранилище, надо знать три пароля или один пароль, но пройти биометрический контроль.

– Открыть хранилище?

Он запнулся, подыскивая объяснение.

– Так мы называем между собой процесс формирования досье. Вообще в бизнесе информационных услуг используется много условной лексики.

«Хранилище с секретами», – подумалось Амелии.

– Однако никто не мог знать мой пароль, уверяю вас. У нас вообще с этим очень строго. Эндрю лично следит за выполнением своего указания о хранении паролей в секрете.

Кассел снял очки и принялся протирать их черной тряпочкой, как по волшебству возникшей у него в руке. Он уже уволил несколько человек, пользовавшихся чужими паролями даже с разрешения владельцев. Уволил сразу, без разбирательства.

Он продолжал сосредоточенно тереть стекла очков. Потом поднял глаза на Сакс.

– Давайте говорить прямо. На самом деле вам нужно, чтобы я рассказал не о паролях, а про свое алиби – так?

– И про это тоже. Где вы были вчера с полудня до четырех часов?

– Бегал. Готовлюсь к соревнованиям по мини-триатлону… А вы, кажется, тоже занимаетесь спортом? Вы явно в хорошей форме.

Ну, если неподвижно стоять и дырявить из «глока» мишени на расстоянии двадцать пять и пятьдесят футов значит заниматься спортом, то да, Сакс в хорошей форме.

– Кто-нибудь может это подтвердить?

– Что вы в хорошей форме? Для меня это очевидно.

Поощрительная улыбка. Иногда в интересах дела стоит подыграть допрашиваемому. Пуласки нетерпеливо заерзал; Кассел удивленно взглянул на него, будто только что заметил, но Сакс не подала виду. Ей защитники не нужны; в крайнем случае она сумеет постоять за свою репутацию.

Все еще косясь на молодого полицейского, Кассел продолжил:

– Нет, боюсь, что никто. Утром я был с приятельницей – кстати, оставшейся у меня ночевать, но она уехала где-то в половине десятого. А вы что – подозреваете меня?

– Пока что просто собираем информацию, – вставил Пуласки.

– Ах вот оно что, – снизошел до него своим вниманием Кассел. – Только факты, мэм. Только факты.

Знакомая фраза из какого-то старого телефильма. Сакс не смогла припомнить название.

На вопрос, где был Кассел во время совершения остальных убийств, сопровождавшихся кражей монет, изнасилованием и похищением картины Прескотта, тот неторопливо водрузил обратно свои очки и ответил, что не помнит. Держался он совершенно спокойно.

– Как часто вы наведываетесь в ячейки данных?

– Ну, может быть, раз в неделю.

– Вам доводилось выносить оттуда какую-либо информацию?

Кассел чуть нахмурился.

– Ну, знаете… это запрещено. Да и невозможно, система охраны не позволит.

– А как часто вы скачиваете досье?

– Я даже не помню, чтобы мне когда-нибудь приходилось этим заниматься. И потом, досье содержит сырой материал. В нем слишком много информационного мусора, чтобы я мог использовать его в своей работе.

– Хорошо. Спасибо, что нашли время ответить на наши вопросы. Думаю, на сегодня достаточно.

Развязная улыбочка сползла с лица Кассела.

– Скажите, насколько это серьезно? Вы действительно меня подозреваете?

– Мы просто проводим определенные следственные действия.

– А, ну конечно. Тайна следствия. – Взгляд на Пуласки: – Не желаете раньше времени раскрывать карты, так, сержант Пятница?

Ах вот откуда была та фраза – «Перехват»! Старинный полицейский сериал. Сакс смотрела его еще в детстве в повторном показе вместе с отцом.

После завершения разговора с Касселом настала очередь Уэйна Гиллеспи, начальника отдела обработки информации, занимавшегося техническим оборудованием «ССД» – компьютерами и программным обеспечением. На первый взгляд он не был похож на компьютерных фанатов, какими их представляла себе Сакс. Загорелый, подтянутый, на запястье дорогой серебряный – или платиновый – браслет. Крепкое рукопожатие. Однако при более внимательном рассмотрении она поняла, что перед ней классический вариант студента технического колледжа, приодетого мамой для фотографии с сокурсниками. Невысокий худощавый молодой человек в поношенных ботинках, мятом костюме, с небрежно завязанным галстуком. Ногти неухоженные и не очень чистые. Волосы не мешало бы подстричь. Он будто бы по необходимости исполнял роль корпоративного менеджера, однако с неизмеримо большей радостью очутился бы сейчас в темной комнате наедине со своим компьютером.

В отличие от Кассела Гиллеспи явно нервничал. Его руки не знали покоя, то и дело доставая и снова пряча один из трех электронных дивайсов у него на поясе – смартфон «Блэкбери», ПЦС и навороченный сотовый телефон. Он не только не пытался заигрывать с Сакс, но даже избегал смотреть ей в глаза, хотя, как и директор отдела продаж, не носил обручального кольца (возможно, Стерлинг предпочитал иметь холостяков на руководящих должностях в своей компании – верный принц в королевской семье лучше честолюбивого герцога-вассала).

У Сакс сложилось впечатление, что Гиллеспи знает гораздо меньше о причинах визита полиции в «ССД». Он заметно оживился, услышав от нее подробности совершенных убийств.

– Интересно… Оч-чень даже интересно. Значит, он подписал информацию, чтобы замочить тех телок. Это круто.

– Что он сделал?

Гиллеспи нервно пощелкал пальцами.

– Ну, то есть добыл информацию. Позаимствовал, значит.

Нарочно демонстрирует циничное отношение к убийству?

Из соображения, что настоящий убийца скорее разыграл бы негодование или сочувствие?

Сакс спросила, где Гиллеспи находился в воскресенье, и у него тоже не оказалось алиби, хотя ей пришлось выслушать историю о том, как он сначала «гасил» какого-то «глюка» в своем домашнем компьютере, а после долго «резался» в любимую ролевую игру.

– Следовательно, в Сети должны сохраниться сведения о том, в какое время вы вчера зарегистрировались в игре?

Гиллеспи на мгновение запнулся.

– Нет, я только, типа, тренировался. Для этого не надо регистрироваться. А потом смотрю – уже поздно, спать пора. Это как под дурью, знаете, забываешь обо всем на свете.

– Под дурью?

Начальник отдела обработки информации понял, что разговаривает на языке, чужом для собеседников.

– О, я имел в виду, типа, забалдел, увлекся игрой. Когда окружающий мир как бы перестает существовать.

Он также заявил, что не знает Майру Уэйнберг, и заверил Сакс в том, что ни одна живая душа не могла иметь доступ к его паролям.

– А если кому-то захочется их крэкнуть – что ж, пусть попробуют! Все мои паскоды состоят из случайного набора шестнадцати знаков, причем я их никогда не записываю: у меня у самого память – тьфу-тьфу-тьфу! – не хуже компьютерной.