Святой самозванец - Дж. Р. Лэнкфорд

— Ты можешь узнать, кто это?

— Нет, — ответила Корал.

Телерепортеры сказали, что им не удалось узнать, в каком состоянии эти мужчины и почему произошла перестрелка.

Корал включила сотовый телефон и набрала номер.

— Это Корал. Ты слышал новости?

Пауза. Она нахмурилась.

— Я потом объясню. Просто узнай! Позвони мне, когда узнаешь. — Она дала отбой, с недоумением глядя на телефон.

— С кем ты говорила?

— Это просто один репортер, который знает Сэма и меня, — ответила Корал.

Мэгги сунула руку в груду детской одежды на диване и нащупала комбинированное автомобильное кресло-переноску.

— Сэм собирался бросить меня, да? Он собирался остаться с тобой.

Корал вздохнула, потом подошла к Мэгги, опустилась перед ней на колени и взяла ее руки в свои.

— Смотри на меня, а не на ковер, ладно? Ты ошибаешься. Он не собирался этого делать. Как раз перед тем, как я тебя увидела, он сказал мне, что все кончено.

Мэгги смотрела в ореховые глаза и не могла ей поверить. Какой мужчина оставил бы женщину, которая так выглядит? Мэгги выдернула руки, встала и пошла к колыбельке Питера. Она увидела приоткрытую дверь в танцевальную студию. Заглянула внутрь.

На полу лежали красные пуанты, одеяло, стояли бокалы для вина, почти пустые, но не совсем. Она вошла туда. Корал следом. В зеркала они разглядывали друг друга, две совершенно различные женщины, влюбленные в одного и того же мужчину.

— Ты для него танцевала, правда? — сказала Мэгги, глядя на пуанты. — Вы пили вино и занимались любовью здесь.

Корал отвела глаза.

— Да.

Мэгги протянула руки и толкнула Корал так, что та упала на пол. Потом прыгнула на нее, визжа от ярости, и схватила Корал за каштановые пряди волос. И начала рвать их, крича:

— Ты сука! Почему ты не можешь оставить в покое моего мужа?

Корал не пыталась бороться, она только кричала, плакала и старалась спасти волосы. Это заставило Мэгги отпустить ее и сесть рядом. Они рыдали вместе, потом обнялись и раскачивались из стороны в сторону. У Мэгги возникло ощущение, что они перенеслись в древние времена: так рыдали женщины, чьи мужчины умирали за них, за страну, за клан, за Бога.

— Ты спасла Питера, — прошептала Мэгги. — Если Сэм тебя любит, неправильно, если вы расстанетесь. Я не дала ему то, что ему нужно. Ты дала.

Корал выпрямилась, качая головой.

— Перестань на минуту чувствовать себя несчастной и послушай меня! Он меня не любит! Да, я люблю его, но он не отвечает мне взаимностью. Он женился на тебе! Черт, он мне рассказал, что ты пыталась его убить, и даже после этого он остался с тобой.

Зазвонил телефон. Корал бросилась к нему. Послушала, широко открыв глаза, и сказала:

— О, Боже мой, Сэм жив!

— Ты думала, что он умер? — закричала Мэгги.

Корал позвонила консьержу и договорилась о няне для Питера, она должна была посидеть с ним в своей квартире в этом же доме, на тот случай, если за ними будет слежка.

Они с Мэгги вышли и попросили швейцара поймать им такси, которое отвезло их в госпиталь Сент-Винсента в Гринвич-виллидж. Там находился Центр травматологии мирового класса.

В регистратуре их встретил человек, знакомый им обеим, — доктор Чак Льюистон, тот самый, кто убил Теомунда Брауна.

Доктор так никогда и не признался. И никто из тех, кто знал, не донес. Льюистон десять лет ухаживал за Сэмом, пока тот лежал в коме, запертый вместе с ним в пентхаусе Брауна. С точки зрения Мэгги, доктор потерял терпение и сделал миру большое одолжение, убив Брауна.

Он повел их в комнату для консультаций и закрыл дверь.

— Как Сэм? — спросила Мэгги.

Он положил руку ей на плечо.

— Плохо. Вы должны быть мужественной.

Весь день Сэм провел в операционной и в реанимации. Эти часы грузом легли на плечи Мэгги. Как долго она по глупости ненавидела его, не пускала его в свою постель?

Дважды она уезжала на такси покормить Питера. По дороге прислушивалась к дорожному гуду, тоскуя по смеху, по радости, которую она отняла у Сэма, и с грустью вспоминала строчку из стихотворения Томаса Харди, которая нравилась Сэму: «Ни Богу, ни демону сделанного не вернуть».

В тот вечер Чак пришел за ними в комнату ожидания. Они пошли вслед за ним по коридорам. Он остановился у палаты. Там лежал Сэм, опутанный трубочками для переливания крови и подачи кислорода. Рядом с койкой пищал монитор.

Льюстон, знающий их историю, сказал:

— Я вас оставлю одних.

Когда они вошли, Сэм открыл глаза.

Его бледность испугала Мэгги. Он выглядел обессиленным. Они сели с двух сторон от его койки, противоположные полюса батареи, Мэгги держала его за одну руку, Корал — за другую, словно их общая сила могла влиться в Сэма, заставить его подняться и опять разбить их сердца.

После двух неудачных попыток он заговорил.

— Они не забрали Питера?

— Нет, — ответила Мэгги.

— Хорошо. — Он вздохнул. — Но они меня подстрелили, черт возьми.

— Я не знала, что это будет так, Сэм, не знала, — сказала Корал.

Сэм кивнул.

— Во всяком случае, о стрельбе. Я тебя знаю, Корал.

— Ты был великолепен, — сказала Мэгги, в замешательстве взглянув на Корал, — просто великолепен.

Сэм застонал и закрыл глаза. Некоторое время он не шевелился, а они держали его за руки и смотрели на его сильное лицо, шею, покрытую шрамами от драк, волосы, в которые обе раньше запускали пальцы.

Когда он открыл глаза и улыбнулся, Корал подмигнула Мэгги и произнесла нарочито страстным голосом:

— Ладно, Сэм. Теперь мы загнали тебя в угол. Признавайся, кого ты в действительности любишь? Просто кивни в нужную сторону.

Сэму с трудом удалось рассмеяться.

— Я на смертном одре, Корал. — Они запротестовали, но он их перебил. — Я знаю, что уже не встану. Кроме того, никто из вас не хочет знать правду.

Мэгги сжала его руку.

— Конечно, хотим, Сэм. Теперь для этого самое время.

Он посмотрел на них с такой нежностью, что Мэгги захотелось плакать. Джесс ушел. И Сэм теперь тоже уйдет? Почему Бог все время отнимает тех, кто ей нужен больше всего?

— Я люблю вас обеих.

Корал закатила глаза.

— Даже сейчас ты нас кормишь своими ирландскими баснями, Сэм?

Он слабо улыбнулся, закашлялся, попытался собраться с силами. Не обращая внимания на их попытки успокоить его, начал говорить.