Укус ящерицы - Дэвид Хьюсон

В то время как Лео Фальконе спал, бессознательно вслушиваясь в звучащие в нем внутренние голоса и проникающие из внешнего мира участливые интонации Рафаэлы Арканджело, белый скоростной катер пересекал широкий канал между больницей и островом Сан-Микеле, направив лакированный деревянный нос в сторону открытой северной лагуны. Тихий и ясный день угасал, и последние лучи солнца превращали залив в озеро расплавленного золота. Сидевший на корме Хьюго Мэсситер с привычной легкостью открывал бутылку марочного шампанского. Эмили Дикон устроилась напротив на обитых мягкой кожей сиденьях. Проведя долгий бесплодный день на пришвартованной у Рива дел ьи Скьявоне яхте, она чувствовала себя усталой и разбитой и теперь пыталась вспомнить, чему еще ее учили в академии ФБР.

Вверху, чуть ли не над головой, пронесся, с воем заходя на посадку, самолет. Аэропорт находился рядом, у кромки воды, неумолимо расширявшийся и из года в год подгребающий под себя по кусочку болотистой пустоши. Эмили подождала, пока утихнет рев двигателей, взяла высокий витой бокал, сделала глоток охлажденного шампанского «Дом Периньон», напомнив себе, что этот – последний, и откинулась назад, так что волосы едва не касались бурлящего следа за кормой. На Мэсситера она не смотрела, но чувствовала его пристальный, ни на секунду не оставляющий ее в покое взгляд.

– Куда именно мы направляемся? Я привыкла получать указания.

– Насчет указаний не беспокойтесь. А направляемся мы в локанду[2] «Чиприани». Торчелло. Бывали там?

Эмили слышала об этом месте. Там в перерыве между утиной охотой и запоями Хемингуэй написал большую часть «За рекой, в тени деревьев». Она прочитала книгу еще в школе, когда проходила соответствующую фазу. Романтическая история, связавшая немолодого, искалеченного войной и умирающего американского полковника с юной и красивой итальянской аристократкой, показалась ей малоправдоподобной. Возвращенная любовь. Даже не зная биографии писателя, нетрудно было понять, что Хемингуэй описывает собственный случай, детально излагая растущие страхи и разочарования возраста, пытаясь убедить себя в том, что их можно уравновесить, если не устранить, присутствием девушки, готовой заниматься с ним любовью в гондоле. Мечта развратного старика – и трагедия состояла в том, что Хемингуэй тщетно надеялся скрыть этот факт от всех и в первую очередь от самого себя.

– Расскажите о Лауре Конти, – попросила она. Вторую половину дня Мэсситер провел в бесконечных переговорах с адвокатами, советниками и братьями Арканджело, и Эмили лишь теперь представилась возможность попытаться вытянуть из него что-то интересное. – Я любопытна.

Хьюго поднял бокал.

– А я нескромен. Вот только… – Он посмотрел на далекий остров и перевел взгляд на часы. – Обедаем в локанде. Давно я там не был. А отпраздновать есть что.

– И что же?

Он улыбнулся и немедля уставился на нее с неожиданно чувственной откровенностью.

– Доверие требует ответного доверия, близость – близости. Я не дурак, Эмили.

Она поставила наполовину полный бокал на разделявший их полированный ореховый столик. Временная обитель англичанина представляла особый интерес. Экипаж состоял главным образом из хорватов; работу по обслуживанию, включая стирку и уборку, выполняли женщины-филиппинки. На нижней палубе, за восемью каютами, самую большую из которых, на носу, занимал Мэсситер, находился небольшой, постоянно закрытый на ключ кабинет. Яхту англичанин арендовал, поскольку квартиру на Большом канале пришлось продать – проект с Изола дельи Арканджели обходился недешево, – а в новые апартаменты въехать до заключения сделки не мог. Жизнь на воде большого удовольствия не доставляла, хотя затемненные стекла и не пропускали любопытные взгляды туристов, которых всегда хватало на широкой набережной, соединявшей Дворец дожей с Арсеналом. Причина, определившая выбор Мэсситера в пользу яхты, лежала, очевидно, в той самой запертой на ключ кабине. Судя по кладовой, оборудованной им в апартаментах на острове, англичанин имел склонность хранить все самое ценное в маленьких темных местах. Вопрос заключался только в том, как бы туда проникнуть.

– Я вас дураком и не считала. Повторяю, мы с Ником поссорились. Идти мне было некуда. И пожалуйста, Хьюго, не ищите в моих поступках то, чего там нет.

Эмили знала, что Ник уже съехал со своей служебной квартиры в Кастелло и вместе с Перони сиял апартаменты с двумя спальнями и кухней на одной из узких улочек рабочего квартала между виа Гарибальди и садами Бьеннале. Не будет больше ни бесплатного жилья, ни приятных моментов на узкой кровати зажатой между дверью и окном с видом на перечеркнутый бельевыми веревками дворик. И что взамен? Она хорошо запомнила каким видела его в последний раз: серьезным, мрачным решительным, целеустремленным. Ник жаждал посчитаться с Мэсситером за Лео, восстановить справедливость. Эмили понимала его: есть люди, которые не могут жить спокойно, не расплатившись по долгам.

– Когда человеку негде остановиться, он обычно идет в отель. Вы же пришли ко мне. Почему?

Она еще не определилась, как держаться с ним, какую модель поведения выбрать. Во многом Мэсситер оставался загадкой: хитрый и коварный во всем, что касалось мира и бизнеса, он казался ей почти невинным в том, что имело отношение к его внутреннему «я».

– Я подумала, что вам будет приятно, и хотела проверить, ошиблась или нет.

Он смотрел на нее с жадным интересом и в то же время настороженно.

– Ваш приятель знает, что вы со мной?

– Нет.

Эмили взяла бокал и осушила его двумя глотками, даже не пытаясь бороться с соблазном. Англичанин тут же налил еще. Самое главное – доверие. Так говорили инструктора в академии. Вы должны уметь построить его из лжи и умелого обмана.

– Это так важно? – спросила она. – Я знала, что дверь передо мной не закроют и на улице не оставят. Или вы и вправду думали, что я буду вашим архитектором?

Он вскинул брови:

– А почему бы и нет? Попробуйте. Если не получится, найду кого-нибудь другого. Деньги у меня теперь есть, а деньги решают все. Поправлюсь: деньги у меня будут, как только я подпишу договор с Арканджело. А потом… Знаете, остров – прекрасный шанс. Именно то, что и нужно, чтобы встать на ноги.

Хорошо бы разузнать пролегали сделки, подумала Змиям.

– Вы действительно так близко подошли к краю?

– Ближе просто не бывает, – с чувством ответил Мэсситер. – Никто даже не представляет, насколько критической была ситуация. Она и сейчас мной остается, хотя проблем с договором я уже не ожидаю. Все решится завтра вечером. В шесть часов. Небольшая церемония в той роскошной столовой. Которая, кстати, сразу после подписания станет моей.

Вот так сюрприз!

– Мне казалось, Арканджело собирались оставить эту часть палаццо за собой, а вам отдать только апартаменты.