Мелодия страсти - Вера Авалиани

Авдотья Игоревна обиженно заплакала, рассказывая все это Соне еле внятно из-за дефекта речи, связанного с парализованной половиной лица.

– Мне бы водички, дочка, попросила бабуля, которую и из персонала никто особо не обихаживал, – да мне ее не принесли. Купить не на что – мы ж тут голые лежим, даже в коридор не выйти. Да и где мой кошелек – неизвестно, я ж без сознания была.

– Понятно, – горестно сказала Соня, отцепила свою систему жизнеобеспечения и наблюдения из розетки и понесла старушке воду.

У врачей на мониторе должна была бы высветиться роковая прямая линия и завопить тревога. Но ничего такого не случилось. Соня отнесла старушке одну из бутылок воды, которую поставили возле ее кровати, видно, Клод купил. Напоила ее. Бабушка заплакала.

– Я ж их всех ради этого стакана воды родила, вырастила, обихаживаю. А вот оно как – воду дает чужой человек, а родным до меня и дела нет.

Оказалось, теперь бабусе лучше, паралич передвинулся на одну сторону, одной рукой и ногой она двигать может. И она уже обдумывает, что на кресле каталке могла бы хоть обед готовить у кого-то из родных дома.

– Может, характер у вас плохой, что им все не в радость, вплоть до обедов, раз никто вас не хватился, не разбежался помогать? – вопрос был не корректный, но резонный.

Да я все молча делаю, так что обидеть никого не могла. – Честно ответила старушка с трагическим оплывшим на одну сторону ртом. Никому дела нет до меня. Дети даже спасибо ни разу не сказали. А внуки и не здороваются: уткнутся в «комп» свой – и никого не видят. Я будто тень себя чувствую вот уже лет двадцать подряд.

Соня подумала, что человек не должен жертвовать собой ради других. Как только он перестает самоутверждаться, он будто растворяется в чужой жизни без остатка. Его перестают замечать, считаться с ним. И подумала Срня, что она не хочет себя стакана воды такой ценой. Да и не дадут его те, кто привык к обслуживанию в одну сторону.

Это вернуло ее мыслями к тому, действительно ли она сама беременна. В их первое совокупление дома она почувствовала, что в нее влилась новая жизнь. Но так ли это?

Тем временем, самодеятельный киллер Арсен подошел к будке охраны элитного дама в центре, адрес которого ему дала Тамара. Он помялся, не зная как начать разговор так, чтобы его просто не выгнали взашей, а отвели к главному.

Парни в куртках с надписью «Охранник» грелись в тесном помещении у компьютеров, где мелькали кадры периметра ограды и четырех фасадов дома. Впрочем, они на них не смотрели, а болтали каждый по своему мобильному телефону. Так что постучавшего к ним в дверь с улицы Арсена они увидели только вживую, отворив на стук.

– Парни, у меня важная информация для вашего главного. Вам сказать не могу, боюсь выдать его тайну Иллариона, – уверенно и буднично сказал Арсен тому из парней, который выключил свою трубку. – Скажите, это на счет убийства Софьи, – добавил он.

– Тут и второй охранник – тот, что помоложе и потолще, перестал разговаривать с кем-то неведомым и воззрился на неожиданного посетителя.

– Ты чего несешь, какое убийство! Заболела она, так врач из «скорой» сказал, когда ночью увозили.

Ночью увозили? Заболела!!! Парень явно не знал о происшествии и не понимал, радоваться ему или нет, обращаться ли к Иллариону теперь. Может, группировка сама все же нашла способ расправиться с девкой?

– Ну, тогда ладно, я пойду, – счел за благо ретироваться Арсен. Но ближайший к нему немолодой урка с металлическими зубами, мгновенно вцепился в рукав странного посетителя, – Нет уж, за базар отвечать надо. Щас, звякну Гие Георгиевичу, пусть подъедет. Присядь и не рыпайся, паря.

И «паря» покорно сел на табуретку.

Гия приехал сразу, он как раз возвращался домой из больницы, по дороге докладывая Иллариону о состоянии Софьи Орловой.

В ответ Авторитет промолчал. Ему показалось странным, что операция прошла так быстро, а просят за нее довольно дорого. Уж не откосили ли врачи в «скорой», что б скорей вернуться праздновать?

Но только он, попрощавшись, отключился, как Гие позвонил опять охранник из элитной многоэтажки, где ему пришлось быть ночью.

– Гия Георгиевич, тут у нас один парень странный, не из наших. Говорит, что хочет рассказать про убийство Софьи шефу.

– Так это убийство, – изумился Гия, – как начальник охраны он ведь знал, что с помощью медикаментов можно убить человека, имитируя сердечный приступ. – Задержите его хоть силой, я сейчас приеду. – Приказал он Матвею из охраны.

– Сделаем, – ответил тот, метнув предостерегающий взгляд на открывшего было рот, чтобы заговорить Арсена. – Дождется, куда ему деться, – заверил Матвей Гию с нехорошим смешком.

Георгий счел за благо еще раз в новогоднее утро разбудить шефа, отсыпающегося после тревожной праздничной ночи и доложить о новых обстоятельствах.

На этот раз Илларион уже не зевал в трубку: все же убийство кого-то из его группировки, пусть даже и имеющего к ней опосредованное отношение, спускать нельзя. Не мог ли любовник из ревности Соню убить? Ведь Илларион ему доложил, что красотка беременна всего несколько дней. А вдруг от него, Иллариона. Ведь с этим австралийцам она познакомилась на пару дней позже, чем Илларион отомстил сексом с вдовой Павла тому за посягательство на Нану. Впрочем, месть была не основным мотивом, а, скорее, декларированным. Поэтому Илларион сказал Гие, что тоже подъедет поговорить с тем, кто рассказал про убийство.

Когда он добрался быстро по почти пустому в этот час городу, Илларион застал Гию уже в будке охраны. При появлении него оба бывших зека из будки выскочили и стояли, заинтригованные необычными событиями праздничного утра.

А на их рабочем месте Гия подошел к сидящему на табуретке Арсену, и приподнял его голову вверх за подбородок, разглядывая лицо насторожено и с неприязнью.

Ты не наш: не грузин. Вынес он вердикт. – Ты знаешь, чурка, что с тобой будет теперь, когда ты попытался убить вдову моего друга?

– В том-то и дело, что я Софью не убивал, и даже не пытался. А вот вы… В общем, я тот, кого по поручению Иллариона наняла высокая белокурая женщина убить Софью из этого дома. Она сказала, что сделать я это должен сегодня до обеда, когда она в банке оформляет сделку на продажу своей квартиры и у нее алиби на это время. Она сказала, что нанимает меня, постороннего, чтобы след не вывел на группировку Иллариона. Ведь эта девушка убила своего мужа – адвоката Иллариона. Поэтому я был должен имитировать грабеж. Зарезать ее и сбежать. Если не убью – вы меня найдете и пристрелите. А я – проспал. Живу у дяди, а в праздник никто будильник не завел! Пришел сюда оправдаться перед вами и узнать, убивать ли девушку теперь, когда у заказчицы нет алиби или поступить по – другому. Решил от вас не бегать из-за своего косяка, а выполнить то, на что подписался.

Илларион начал смеяться. Гия подхватил его гогот.