Золото крестоносцев - Дэвид Гиббинс

— Я понимаю, ты хочешь осуществить мечту своей юности, — сказал Хибермейер, взглянув на Джека. — Вероятно, ты руководствуешься историческими реалиями.

Чтобы не мешать Костасу, Джек отвел Хибермейера в сторону. Исторические реалии — да о них Джек неоднократно рассказывал и совету директоров ММУ, и экипажу, и турецким властям и, разумеется, журналистам, от которых не скроешься. И все же, комментируя свой проект, Джек каждый раз приходил в возбуждение, до холодка на спине.

— Начать с того, — сказал Джек, — что Великая осада 1453 года была одним из определяющих моментов в истории человечества. В результате этой осады погибла самая крупная в мире империя, а ислам получил надежный плацдарм в Европе. И все же на сам Константинополь наибольшие беды обрушились за два с половиной века до этого, когда город разграбили, а святилища осквернили, что сопровождалось неимоверной жесткостью даже по средневековым понятиям. И преступниками были не язычники, а христиане, крестоносцы.

— Прекрасно помню лекции профессора Диллена в Кембридже, — сказала Хибермейер. — Самые страшные преступления против христианства всегда совершались самими христианами.

Джек после службы во флоте учился вместе с Хиберменером в Кембридже, где они, в частности, изучали историю Иудеи и раннего христианства.

— В 1204 году, — продолжил Джек свои пояснения, — папа Иннокентий III организовал четвертый крестовый поход, стремясь освободить Иерусалим от язычников. Но крестоносцы отклонились от цели, оказались в Константинополе, где и похитили сказочные сокровища.

На маленьком экране появилась картинка: четыре запряженных в ряд лошади — скульптура, отлитая из позолоченной меди.

— Кони святого Марка, — узнал Хибермейер.

— Туристы побросали бы свои камеры, если бы узнали правду о том, как эта скульптура оказалась в Венеции, — жестко продолжил Джек. — Руководителям крестового похода следовало перевезти рыцарей морем в Святую Землю. В те времена главной морской державой была Венеция. Но у венецианцев были свои интересы. Византийская империя со столицей в Константинополе начала прибирать к рукам земли вблизи Венеции на побережье Адриатического моря. Венецианские купцы в Константинополе были истреблены, а дож Дандоло брошен в тюрьму, где его в 1203 году ослепили. Венецианцы жаждали мщения. Случилось так, что крестоносцы оказались не в состоянии оплатить переезд морем в Святую Землю и попали в зависимость от венецианцев. К тому же среди крестоносцев нашлись претенденты на византийский престол. Вот и вышло, что деньги, отпущенные Иннокентием III на четвертый крестовый поход, пошли, вопреки его помыслам, на захват Константинополя, второго по значению города в христианском мире, оплота Восточной церкви. Когда крестоносцы вошли в Константинополь, они забыли об освобождении Иерусалима и Гроба Господня от ига мусульман и стали грабить Константинополь, как и любая средневековая армия тех времен, взявшая неприятельский город, но только проявляя при этом неслыханную жестокость.

— И во что же вылился этот грабеж?

— Представь себе, что неприятельская армия, составленная из варваров и грабителей, ворвалась в Лондон, после чего осквернила Вестминстерское аббатство, опустошила Британский музей и Британскую библиотеку и свергла памятники и статуи, таким образом, осквернив предметы национального достояния. В Константинополе крестоносцы ограбили храмы, в том числе Айя-Софию, похитив христианские ценности, собиравшиеся в течение многих веков. Но крестоносцы сочли это недостаточным и потому опустошили даже библиотеки, где хранились труды древних авторов, перевезенные в Константинополь из Александрии и Эфеса. Короче говоря, крестоносцы похитили в Константинополе все, что можно было похитить. Нетронутыми остались лишь массивные памятники.

— Такие, как обелиск Тутмоса III, — согласно кивнув, произнес Хибермейер.

Джек показал рукой на экран.

— В Константинополе были собраны все величайшие ценности западной цивилизации. Сначала бесценные сокровища из Египта, Греции и стран Ближнего Востока были перевезены в Рим, но, когда Константин сделал столицей Римской империи Константинополь, многие из этих сокровищ перевезли морем в этот город. Кони святого Марка были изготовлены в Греции в пятом веке до нашей эры и, вероятно, украшали знаменитый храм в Олимпии, а пятью веками позже их установили на триумфальной арке Нерона, и они стали частью скульптурной группы, изображающей императора, управляющего квадригой. При Веспасиане арку снесли, но изображение квадриги осталось на монетах, выпущенных Нероном. Спустя четыре столетия скульптура оказалась в Константинополе и, возможно, была установлена на ипподроме за обелиском Тутмоса III. До 1204 года Константинополь никто не грабил, но из сокровищ, похищенных крестоносцами, нам известны немногие. Часть золотых и серебряных изделий была переплавлена в слитки или пошла на монеты. Другие сокровища, такие как кони святого Марка, перевезли морем в Венецию или на родину крестоносцев — во Францию, Англию, Испанию, Нидерланды, где они, возможно, и поныне тайно хранятся в наиболее значительных соборах и монастырях. А вот атрибуты языческих культов были осквернены и брошены в море. Когда мы с Питером Хоу впервые заинтересовались этой проблемой, то пришли к мысли, что одно из самых больших сокровищ Древнего мира покоится на морском дне, здесь, в бухте Золотой Рог.

Хибермейер, глядя задумчиво на экран, на котором все еще красовались кони святого Марка, положил руку на плечо Джека и произнес:

— Ты ничего не сказал о том, какие сокровища перевезли в Константинополь из Рима. В прошлом году, после наших поисков в Черном море, меня пригласили в Рим перевести египетский иератический текст, найденный на месте возведенного Веспасианом храма Мира. Текст оказался нанесенным на одну из бронзовых тарелок, прикрепленных к колоннам храма. Он не отличался от текстов других тарелок, на латинском, греческом и арамейском языках. Все тексты прославляли победу Веспасиана в Иудейской войне.

— Бог мой! — сделав паузу, взволнованно продолжал Хибермейер; в его речи стал слышаться немецкий акцент. — Добычей в этой войне стали сокровища Иерусалимского храма. Веспасиан поместил их в храм Мира, не выставляя особенно напоказ, а потом эти сокровища стали легендой. — Хибермейер перешел на шепот: — Не могли ли их тайно перевезти в Константинополь до падения Рима?

— Такая мысль приходила мне в голову, — тихо ответил Джек.

Хибермейер снял маленькие круглые очки и потер лоб.

— Среди этих сокровищ золотой стол и менора — святыня Иерусалимского храма. Ты представляешь, в какое положение мы можем попасть?

Джек кивнул.

— Это не только сказочные сокровища, — возбужденно продолжал Хибермейер. — К примеру, менора — символ современного Израиля. Даже намек на то, что мы ищем похищенные ценности Иерусалимского храма, вызовет взрыв в обществе.

— Сведения о наших занятиях не просочатся за эти стены, — ответил Джек.

В это время послышался громкий возглас, характерный для жителей Бруклина, выражающих таким образом свой восторг. Хибермейер и Джек быстро подошли к Костасу и, встав за его спиной, уставились на экран. Ликование Костаса оказалось оправданным. На экране виднелся кусок железной цепи в виде петли, впрессованной в грунт; левый конец цепи был обрублен, правый уходил за экран. Из петли выступала доска с металлическими заклепками, когда-то входившая, по всей вероятности, в пояс обшивки судна.