Три богини судьбы - Татьяна Степанова

Именно сюда смотрели окна ресторана, в этот несуетный час он был тих и благороден, весь отделанный темным деревом. На фоне окна, на фоне строительного пустыря, на фоне щитов с рекламой футбола, Катя увидела невзрачного лысого человечка в отлично сшитом черном костюме. У него были темные глаза – проницательные и колючие.

– Присаживайтесь.

– Добрый день, спасибо.

– Кофе?

– Спасибо, – Катя положила сумочку.

Пить кофе в японском ресторане…

– Черный или со сливками?

– Со сливками.

– Неожиданный звонок.

– Да, но мы просто вынуждены к вам обратиться.

– «Мы» – это кто? Была названа фамилия профессора Геворкяна. Это очень уважаемый человек. В том числе мной уважаемый. Хотя мы и незнакомы.

– У него сейчас сложный пациент. Он пытается разобраться, помочь.

– Он… хорошо, а вы? Я так понял, что вы из милиции?

– Да, но… В этом деле я помогаю профессору. Поймите, это крайне важно.

– Крайне важно что? – Платон Петросян бросал вопросы как мячи – только успевай ловить.

– До того, как совершить преступление, пациент профессора проживал по адресу: Никитников переулок, 12. Там был склад обуви, его арендовали после долгого перерыва. Последним арендатором перед пожаром, что там был, являлась ваша фирма «Восток юниверсал».

– Я только ссужал деньги. И это было давно.

– Да, но…

– Где же связь? Что хочет узнать глубокоуважаемый мной профессор Геворкян?

– Я пока не знаю, какая тут связь. Но мы хотим собрать все факты, все данные. Это очень сложный случай, я бы сказала даже, странный случай… Пациент профессора Геворкяна совершил тяжкое преступление.

– Я читал в газете, сразу увидел знакомый адрес.

Перед Катей поставили чашку кофе. Она поблагодарила.

– Никакой связи. Магазин, под который я давал деньги, закрылся одиннадцать лет назад. В том доме мерзость и запустение.

– Да, мерзость и запустение… И ни я, ни профессор Геворкян не видим связи, однако…

– Что? – глаза Петросяна по-прежнему были колючими, но в них вспыхивали искорки интереса. – Так что?

– Нам просто необходимо собрать все факты, – ответила Катя.

СЕЙЧАС ОПЯТЬ СПРОСИТ «ЗАЧЕМ?», И Я НЕ СМОГУ ЕМУ ОТВЕТИТЬ, И НАША БЕСЕДА УМРЕТ САМА СОБОЙ…

– Да, в связи с тем, что было в газете, я тоже этот адрес вспоминал. – Петросян откинулся на спинку деревянного самурайского кресла. – Ну тогда, одиннадцать лет назад, перед дефолтом, все как-то хотели заработать, куда-то вложиться со смыслом… Этот магазинчик… Почему бы и нет, думал я тогда – тайские штучки, разная восточная дребедень, это тогда продавалось, это покупали. В общем, ко мне поступило предложение, и я согласился. Я рисковал только деньгами, нельзя сказать, что это были большие деньги, но по тем меркам, одиннадцать лет назад, это был бизнес. Этот парень, который все затеял… Я не сразу понял, что он это все не всерьез. Так дела не делают, когда хотят вернуть то, что вложено в дело, и еще какую-то прибыль получить… Но у него были свои взгляды, свой интерес, и поначалу я мало на все это обращал внимания… Знаете, тайские штучки – мебель из ротанга, керамика и прочее… для любителей – азиатское порно пополам с пакетиками благовоний, шоу трансвеститов из Бангкока… Это не мой стиль, мы не секс-шоп открывали… И меня это как-то стало напрягать, а потом я узнал, что этот парень, мой номинальный компаньон, вообще…

– Что вообще?

– Он стал где-то пропадать, уволил почти весь персонал, сказал, что сам будет смотреть за магазином, что по выходным там будет работать его девушка… Все оказалось враньем. Потом я узнал, что он работает в банке охранником.

– Работает в банке охранником?!

– Я не поверил сначала, у меня в голове не укладывалось. Но это было так, я навел справки. Дела в магазине шли все хуже и хуже, там все было заброшено, пущено на самотек. И я понял… в общем, понял, что тут что-то нечисто. Что это не для меня. И я вышел из этого предприятия. А потом был дефолт, и все покатилось к чертям. Магазин закрыли. И затем там случился пожар – это все, что я знаю.

– Как звали вашего компаньона?

– Разве этого нет в документах?

– Нет. Там только ваша фамилия и ваша подпись.

– Странно. Я бы даже сказал, ловко… Его звали Женя, симпатичный такой был, молодой. Евгений Цветухин.

– Как? Как вы сказали? – Катя едва не уронила чашку.

– Судя по вашему вопросу, я поразил какую-то цель… важную цель, да?

– Не могу вам даже пока сказать… честное слово, я… Цветухин работал в банке охранником…

– Я имел дело только с ним, но там был еще один. Второй. Не знаю его имени, я с ним дел не вел. Видел, может быть, пару раз. Тоже молодой, гораздо моложе… Немного вычурный, эксцентричный, с хорошими манерами. Уж не знаю, кем он доводился Цветухину, но, кажется, они были очень близкими друзьями, насколько я мог заметить. Больше мы не встречались – с тех пор, как я вышел из дела. Спустя какое-то время я ехал мимо на машине и решил посмотреть, как там и что. И увидел заброшенное здание и следы пожара. Вы хотите еще что-то спросить?

– Все эти годы дом пустовал. Все, кто пытался его арендовать, очень быстро отказывались от аренды.

– Ничем не могу помочь. – Петросян усмехнулся, обнажая мелкие зубы. – Мои наилучшие пожелания профессору Геворкяну.