Покореженное эхо - Михаил Март

– Дура!

– Почему? – Ладно, не будем об этом. Ты забрала его вещи?

– Портфель, документы, ключи, все забрала, даже бутылку из-под вина и два бокала.

– Два?

– Да. На столике стояли два бокала. Я оставила только зонт, шляпу и плащ.

– С кем же он пил?

– Понятия не имею. Но понимаешь, вино в бокалах было высохшим. Сейчас нет уже натуральных вин по сходной цене. Краска застыла на дне. Его выпили за день до моего прихода. Поверь мне, в винах я знаю толк.

– Куда ты все это дела?

– Бросила в лесу. Не тащить же улики с собой в машину. Бросила и прикрыла еловыми ветками.

– Идиотка. Собаки найдут. А следы?

– Я была в лайковых перчатках. Все как полагается.

– Которые провоняли твоими французскими духами.

– Возможно. Об этом я не подумала.

– Давай сюда свои чертовы духи и больше ими никогда не пользуйся. Смени марку.

Ольга достала из сумочки флакончик и подала сестре.

– Такими торгуют в России?

– Мне их подарили. Правда, этот мужик говорил, что привез их из Парижа.

Наверное, их и можно купить, но только не в дешевых магазинах. Это дорогая марка.

– Давно ты ими пользуешься?

– Последний флакончик. Было три. Больше двух лет, наверное.

– Плохо. За портфелем возвращаться нельзя. Можно попасться. – возмутилась Тая.

– Послушай, Тая, зря ты считаешь меня дурой и идиоткой. Чем быстрее они найдут портфель, тем лучше. Подумай сама. Как им установить имя погибшего? А там документы. На бутылке и бокалах моих следов нет. Тот, кто пил с адвокатом, вряд ли вытер после себя следы. Он же не собирался убивать его. А это лишь дополнительная головоломка для сыщиков, – убежденно рассуждала Ольга.

– Глупость. Когда выпито вино, они сами узнают, а он умер на следующий день. И это установят. Тот, кто пил с ним вино, в круг подозреваемых не попадет, – резонно заметила Таисия.

– Другое важно. Следствие должно как можно быстрее установить личность убитых. Они люди известные, и наверняка их имена попадут в газеты. А это значит, что их карточки вышлют Гортинскому, Через десять дней я улетаю в Швецию, путевка у меня уже на руках, и мне надо убедиться перед отъездом, что наш план начал приносить плоды.

– Так карточки будут у Гортинского? – спросила Тая.

– Конечно. Его трогать не надо. Пусть он собирает их все, а потом их останется только забрать, и дело с концом. Я не хочу, чтобы такой мужик, как Веня, сдох, как его подручные псы. Он не сможет помешать нашим планам. Когда все семь карточек будут лежать в его тайнике, ты их просто заберешь и приедешь с ними в Стокгольм. А место, где спрятаны картины, я найду. У меня есть ориентиры. К твоему появлению в Стокгольме, уже никаких тайн для нас не останется. Я думаю о будущем в глобальных масштабах, а тебе надо думать о повседневной работе. Роли распределены правильно. Я уеду и оставлю тебе эту квартиру, машину, ключи от квартиры Гортинского и даже от его почтового ящика, ключ от которого я сделала по слепку. Ты сможешь контролировать почту. Он приходит за корреспонденцией в десять, а опускают ее в восемь. А в девять ты будешь просматривать ящик. Только не нужно брать карточки. Они никуда от нас не денутся. Гортинский слишком умен, и нам до него далеко. Если кто-то погибнет и он не получит карточки, то он сам начнет свое расследование, и тогда мы потеряем все. Гортинский страшнее любой следственной бригады. Пусть живет тихо и спокойно. Бывшие грабители должны в первую очередь подозревать в убийстве друг друга. Их должен парализовать страх. А напуганного зверя убить легче. Он перестает думать, а подчиняется инстинкту самосохранения.

– У тебя, как в пасьянсе, все карты ложатся на место, а потом выясняется, что пасьянс не сошелся. Ты упускаешь одну деталь, Лялечка. Следствие рано или поздно поймет, что все убитые, каким-то узлом связаны между собой.

– Конечно. Это и даст тебе свободу действий, потому что тебя к этой компании уж никак не привяжешь. Нет мотива. Да ты и никогда не знала никого из них, что соответствует действительности. С другой стороны, если следствие сумеет вычислить всю их команду, то они – всего лишь бывшие друзья. Зачем им убивать друг друга? Никто же не сознается, что их связывает ограбление, совершенное около десяти лет назад в далекой Швеции. Солидные уважаемые люди, бизнесмены, фирмачи. Не привлекались, не подозревались, не участвовали. Вот почему мне эта афера пришлась по душе. Ее невозможно просчитать.

Тая задумалась.

– Вот это мне и не нравится. Следствие должно прийти к логическому выводу и потешить свое самолюбие. Дело в другом. Вывод должен быть не правильным. Если они пойдут по ложному следу, то я смогу действовать без оглядки.

– Я не знаю, как это сделать.

– А я знаю. Но местные заморочки остаются моими проблемами. Твое дело – Швеция. Где револьвер?

Ольга достала из сумочки сверкающий «бульдог» и передала сестре. Та откинула барабан и осмотрела патроны.

– Два пробитых, осталось пять. Боюсь, на всех не хватит.

– Если Гортинский получит две карточки, то останутся еще три. Две у него уже лежат в тайнике.

– А кандидатов семь. На фотографии восемь человек, один отсутствует. Двоих мы убрали, осталось семь на три карточки.

– Плохо считаешь. У Гортинского две карточки. Значит, кто-то ушел из жизни, и ему одну из карточек уже прислали.

– Хорошо. Шесть на три. Два кандидата на одну карточку. Две жизни на один ключ.

– Постарайся быть разборчивой, Тая. Сверяй кандидата с видеокассетой. Там можно разглядеть лица.

– Там ни черта не разберешь. Ты не думай, я же не сумасшедшая, расстреливать всех подряд. У меня свои методы работы. А теперь давай выпьем за первый успех.

– Выпить я не против, но успех еще не пришел. Цыплят по осени считают.

Сестры простились и даже поплакали. Им предстояло проделать огромную работу, но каждой по отдельности. Трудно без поддержки близкого человека, особенно женщине. Некому поплакаться в жилетку. Они мечтали о богатстве и свободе. В противном случае жизнь теряла всякий смысл.

* * *

Цыплят подсчитали. Через неделю газеты пестрили фотографиями адвоката Дикого и нефтяного магната Вяткина. Телевидение выдвигало свои версии, радио свои, но все были едины в одном: убийства совершены на почве профессиональной деятельности покойных и выполнены одним профессионалом очень высокого класса.

Тая проверяла почтовый ящик Гортинского каждый день. И наконец карточки пришли.

За три часа до отлета самолета, в то время, пока хозяин находился на работе, Ольга навестила квартиру Гортинского.

В иллюстрированном издании Эль Греко лежали четыре карточки. Все в порядке. Вениамин Борисович ничего не заподозрил и тайник менять не стал. Этот факт Ольга считала главным в своих психологических расчетах. Она сумела обвести вокруг пальца самого Гортинского и не дала ему повода для сомнений на ее счет.