Мутант - Робин Кук

– Конечно, – ответил мальчик, надевая купальный халат. – Мне пришлось это сделать. Если бы я поступил по-другому, я бы не имел возможности работать так, как работал. Мне нужна была анонимность, а ее невозможно было получить, будучи сверхинтеллектуальным уродцем. Мне нужно было, чтобы со мной обращались как с обычным ребенком, а для этого надо было им казаться.

– Тебе не пришло в голову поговорить со мной на эту тему?

– Ты что, смеешься? Вы с мамой постоянно держали меня на сцене. И вы ни за что не согласились бы от этого отказаться.

– Наверное, ты прав, – признал Виктор. – Тогда твои необычные способности были центром нашей жизни.

– Ты не хочешь с нами поплавать? – спросил мальчик, улыбнувшись. – Я разрешу тебе победить.

Виктор невольно рассмеялся.

– Спасибо, но я лучше пойду поговорю с мамой. Успокою ее. А вы наслаждайтесь. – Виктор направился к двери, но вдруг остановился. – Завтра я хотел бы услышать все подробности о твоих исследованиях в имплантации.

– Я с удовольствием тебе все расскажу.

Виктор кивнул, улыбнулся и пошел вниз. Уже приближаясь к кухне, он почувствовал запах чеснока, лука и перца, жарившихся в масле. Хороший знак – Маша готовит ужин.

Маша занялась ужином, чтобы отвлечься от своих раздумий. Многочисленные события этого дня перемешались у нее в голове. Возня на кухне была для нее быстродействующим терапевтическим лечением. Не обращая внимания на мужа, вошедшего на кухню, она сосредоточенно открывала банку с томатной пастой.

Какое-то время Виктор молчал. Он накрыл на стол, откупорил бутылку кьянти. Когда все это было сделано, присел на стул.

– Ты была права. Он действительно притворялся, – начал он наконец.

– Меня это не удивляет, – произнесла Маша. Она доставала зелень, лук и огурцы для салата.

– Но у него были для этого веские основания. – Виктор рассказал об объяснениях мальчика.

– Насколько я понимаю, это говорится для того, чтобы меня успокоить, – сделала вывод Маша, когда Виктор закончил.

Виктор ничего не ответил.

Маша настаивала:

– Скажи, вот сейчас, там, наверху, ты спросил его о смерти этих детей, о Дэвиде, о Дженис?

– Конечно нет! – воскликнул Виктор, ужаснувшись этому предложению. – Почему я должен об этом спрашивать?

– А почему бы и нет?

– Потому что это нелепо!

– Я думаю, что ты ничего не спросил его об этом, потому что ты боишься.

– Да ладно, перестань. Опять ты чушь городишь.

– А мне страшно спрашивать его об этом, – сказала Маша ровным тоном. Но она уже чувствовала, как к горлу подступает комок.

– Ты просто дала волю воображению. Теперь я понимаю, что для тебя это был нелегкий день. Извини. Я действительно думал, что ты будешь потрясена. Но когда-нибудь, я уверен, ты вспомнишь сегодняшний день и посмеешься над собой. Если то, что он рассказал о своей работе по имплантации, хотя бы частично соответствует действительности, у Виктора впереди безграничная карьера.

– Надеюсь, – проговорила Маша, хотя уверенности в ее голосе не чувствовалось.

– Ты должна обещать, что никому не расскажешь о его лаборатории.

– Кому я могу о ней рассказать?

– Давай пока я займусь Виктором. Я уверен, мы еще будем гордиться им.

Маша невольно поежилась, почувствовав озноб.

– Здесь что, холодно? – спросила она.

Виктор взглянул на градусник.

– Да нет, скорее наоборот, слишком жарко.