Эпидемия - Дмитрий Сафонов

Гарин остановился и погрозил ей пальцем.

– Это – личное, ясно? Я очень жалею, что сказал тебе!

– Ну, что ты встал, как столб? – воскликнула Алена. – Пошли уже!

Гарин достал из кармана записку Кудрявцева.

– Вот так бы и давно, – пробурчал он.

Тихо, чтобы девушка не могла разобрать.

Кашинцев с куратором шли за стрелками по пятам. Они видели, как мужчина в рыжих ботинках догнал строй солдат и о чем-то недолго говорил с офицером. От внимательного взгляда Валерия Алексеевича не укрылось также их внезапное оживление.

– Они видят его! – негромко сказал куратор.

– Кого? – Кашинцев вытянул шею и принялся рассматривать людей, толпившихся у входа.

Один из них должен был оказаться Гариным, но кто именно?

Затем взгляд сам остановился на стройной блондинке с длинными распущенными волосами. Но как назло девушку держал за талию высокий лысоватый дядька с наружностью интеллигентного орангутанга, из чего Игорь заключил, что расхожая житейская мудрость «нет в жизни счастья» имеет под собой достаточно веские основания.

Он тяжело вздохнул; маска надулась голубоватым пузырем и опала.

– Я думаю… – начал Кашинцев, но куратору было не особенно интересно, что думает по этому поводу видный микробиолог; сейчас речь шла не о вирусах.

Валерий Алексеевич обернулся и ткнул в Кашинцева пальцем.

– Стойте и ждите меня здесь. Ясно? Ни шагу дальше!

– Я бы мог вам помочь, – обиделся Игорь.

– Сделайте одолжение, помогите! Стойте на месте и не двигайтесь!

– Ну, хорошо… – пожал плечами Кашинцев.

Он чувствовал себя полным идиотом; стоять, словно каланча, посреди площади и чего-то ждать…

«Что и говорить! Поездка в Москву выдалась на редкость удачной», – и он в очередной раз зарекся приезжать в столицу.

В зале автоматических камер хранения было тихо. Гарин прошел вдоль рядов стандартных ячеек, выкрашенных в серебристый цвет, и сверился с номером, указанным в записке.

– Это здесь! – сказал он.

Алена вздрогнула. Гарин и сам ощущал сильное беспокойство. Так обычно бывает, когда оказываешься в одном шаге от цели.

Если раньше все твое существо было подчинено одной-единственной задаче – во что бы то ни стало дойти, то теперь наступает время оглянуться назад и подумать: «А стоило ли это делать?»

Гарин замешкался. «Нужно ли открывать ее? Кто знает, что меня там ждет?»

– Ну? Чего ты застыл? – прошептала Алена.

– Сейчас, – также шепотом ответил Гарин.

Руки почему-то задрожали, и у Гарина возникло тягостное чувство, что за ними кто-то следит. Гарин облизнул пересохшие губы и резко обернулся. Никого…

Алена была более решительной.

– Дай сюда! – она отобрала записку и стала крутить диски с цифрами. – Это… шесть? Или – восемь? Что-то не пойму, – она пихнула Гарина локтем в бок.

– Шесть… Нет! Восемь… В общем, попробуй и то, и другое, – сказал он.

– Спасибо за помощь! Как хорошо, когда в трудную минуту рядом с тобой – надежное мужское плечо! – когда хотела, Алена умела быть язвительной.

Она поставила на третьем диске цифру «6» и потянула за ручку. Никакой реакции. Ячейка по-прежнему была закрыта.

Алена повернула диск по часовой стрелке, выставляя напротив стрелки «восьмерку». Раздался еле слышный щелчок.

– Есть! – торжествующе сказала Алена, и Гарин понял, что настало время брать дело в крепкие мужские руки. Которые все еще немного дрожали.

– Отойди! – сказал он, оттесняя девушку в сторону. – Я сам.

Он взялся за отполированную стальную ручку. Металл приятно холодил руку.

Гарин потянул, ощущая сопротивление запирающего механизма. Дверца скрипнула и открылась.

Гарин увидел стильный спортивный рюкзачок. Это вызвало у него легкое недоумение. Секретные документы, из-за которых разгорелись нешуточные страсти, попали в Москву в обыкновенном рюкзаке? Гарин почувствовал разочарование, словно его гнусно обманули.

Нет, скорее – сыграли злую шутку.

– И долго ты собираешься стоять? – послышался голос Алены.

Гарин взял рюкзачок. На ощупь там действительно были бумаги. И что-то еще, тяжелое и твердое, лежало на дне.

– Ну хватит! – рассердилась Алена. – Сколько можно тянуть?

Она развернулась и потащила его за собой, обратно по коридору.

Они прошли мимо лестницы. Гарин повесил рюкзачок на плечо и выглядел крайне нелепо – этакий молодящийся тип, забывший утром взглянуть на себя в зеркало. Или – в паспорт, в графу «дата рождения».

Алена решительно направилась к белой двери с большой буквой «Ж».

– Постой! – остановил ее Гарин. – Нам туда нельзя!

– Интересно, почему?

– Ты представляешь, какой поднимется крик, когда я войду в женский туалет?

Алена прикинула и пришла к выводу, что он прав.

– Тогда как?

– Надо идти в мужской! – уверенно заявил Гарин.

– Мужики кричать не будут?

– Конечно, нет. На крики сбежится половина вокзала, кому нужны конкуренты?

– Маньяки!! – зло сказала Алена. – И ты – тоже!

– Господь создал нас слишком разными. Смирись с этим так, как смирился я, – елейно ответил Гарин.

– Пошли, святоша!

Гарин открыл дверь туалета. На пороге стоял дородный мужчина в очках. Он деловито застегивал ширинку. Увидев Алену, мужчина покраснел и отвернулся. Но, как и предсказывал Гарин, не закричал; напротив, он решил еще помыть руки. Мужчина подошел к раковине, включил воду и стал внимательно смотреть в зеркало, разглядывая, что творится у него за спиной.

Алена взяла из белого пластикового ящичка на стене целую кипу бумажных полотенец и направилась к ближайшей свободной кабинке. Гарин – за ней. Он тщетно пытался развязать бечевку.

Алена вошла в кабинку, и Гарину пришлось перекинуть бечевку через дверь. Щелкнул шпингалет. Гарин тем временем снял с плеча рюкзак, желая немедленно ознакомиться с его содержимым.

Но дородный мужчина в очках смотрел на него с таким подозрительным интересом, что Гарину стало не по себе. Он открыл соседнюю дверцу и подтянул бечевку, чтобы перекинуть ее через стенку.

– Осторожнее! – вскрикнула Алена. – Не надо так сильно!

– Извини, – отозвался Гарин и закрыл дверь.

Некоторое время было слышно, как шелестит бумага. Шелест, доносившийся из кабинки Алены, был более быстрым и хрустким. Гарин шелестел солидно; плотные листы хлопали друг о друга с каким-то прохладным звуком.