Дверь в декабрь - Дин Кунц

— Вы встречались с Эрнстом Эндрю Купером?

— Нет.

— Вы лжете.

— Неужели?

Подавляя сочувствие и сострадание, Дэн добавил льда в голос и поднял над головой кулак, хотя и не собирался пускать его в дело.

— Вы знаете Купера?

Она не ответила, но ее глаза восхищенно уставились на большой кулак.

И тут его осенило, он изобразил злость, которой не чувствовал.

— Отвечай мне, сука!

Она дернулась от грубого обращения, но не потому, что испугалась. Дернулась от радости, предчувствия боли. Грубое слово оказалось тем ключом, которое открыло ларчик.

— Пожалуйста, — она не сводила глаз с кулака.

— Возможно.

— Тебе же хочется.

— Возможно… если ты скажешь все, что я хочу знать. Купер?!

— Они не называли мне фамилий. Я знала какого-то Эрни, но не знаю, Купер он или нет.

Дэн описал мертвого миллионера.

— Да, — она переводила взгляд с кулака на глаза Дэна и обратно. — Это он.

— Тебя познакомил с ним Вилли?

— Да.

— Джозеф Скальдоне?

— Вилли… познакомил меня с парнем, которого звали Джо, но его фамилии я не знаю.

Дэн описал Джозефа Скальдоне. Она кивнула:

— Да, это он.

— Нед Ринк?

— Не думаю, что встречала его.

— Невысокий, коренастый, довольно-таки уродливый мужчина.

Она начала качать головой, когда он еще говорил.

— Нет, никогда его не встречала.

— Ты видела серую комнату?

— Да. Иногда она мне снится. Я сижу на том стуле, и они делают это со мной. Шок. Электричество.

— Когда ты это видела? Комнату? Стул?

— Несколько лет тому назад, когда они красили стены. Устанавливали оборудование, готовили…

— Что они там делали с Мелани Маккэффри?

— Не знаю.

— Не лги мне, черт бы тебя побрал! Ты такая, какой тебя хотят видеть, ты делаешь все, чего от тебя хотят, всегда то, чего от тебя хотят, так что прекрати врать и отвечай мне!

— Нет, правда, я не знаю, — кротко ответила она. — Вилли никогда мне не говорил. Это был секрет. Важный секрет, который должен был изменить мир. Это все, что мне известно. Он не посвящал меня в свои дела. Его жизнь со мной не пересекалась с его работой с этими людьми.

Дэн по-прежнему стоял над ней, а она по-прежнему сидела в углу, и, несмотря на театральность своих угроз, ему эта роль претила.

— Какое отношение имел оккультизм к их экспериментам?

— Понятия не имею.

— Вилли верил в сверхъестественное?

— Нет.

— Почему ты так говоришь?

— Ну… потому что Дилан Маккэффри верил во все, призраков, вызов духов и даже гоблинов… а Вилли его высмеивал, ругал за доверчивость.

— Тогда почему он с ним работал?

— Вилли считал Дилана гением.

— Несмотря на его суеверия?

— Да.

— Кто их финансировал, Реджина?

— Не знаю.

Она чуть шевельнулась, с тем чтобы халат раскрылся больше, едва ли не полностью обнажив одну полную грудь.

— Говори, — в голосе Дэна звучало нетерпение. — Кто оплачивал их счета? Кто, Реджина?

— Клянусь, я не знаю.

Он сел на диван рядом с ней. Взял за подбородок, повернул лицом к себе, не мягко, без нежности, в продолжение угрозы, которую поначалу символизировал вскинутый кулак.

И хотя угроза вновь ничего не значила, Реджина на нее отреагировала. Именно этого она и хотела: чтобы ее унижали, чтобы ею командовали, заставляли подчиняться.

— Кто? — повторил он.

— Не знаю. Действительно не знаю. Я бы сказала, если бы знала. Я бы сказала все, о чем бы ты ни попросил.

На этот раз он ей поверил. Но подбородок не отпустил.

— Я знаю, что Мелани Маккэффри подвергалась в серой комнате психическому и физическому насилию. Но я хочу знать… Господи, я не хочу этого знать, но должен… было ли еще и сексуальное насилие?

Хотя Дэн держал Реджину за подбородок, голос ее звучал сдавленно:

— Откуда я могла это знать?

— Ты бы знала, — настаивал он. — Так или иначе почувствовала бы, пусть Хоффриц рассказывал тебе о происходящем в Студио-Сити не так уж и много. Он мог не говорить, какие ставил цели, экспериментируя с девочкой, но похвастал бы, если б установил над ней полный контроль. Я в этом уверен. Мы с ним не встречались, но я знаю его достаточно хорошо, чтобы в этом не сомневаться.

— Я не верю, что там было что-то сексуальное.

Дэн с силой сжал ее подбородок, и она поморщилась, но он увидел (с отвращением), что ей это понравилось, поэтому ослабил хватку, но руку не убрал.

— Ты уверена?

— Почти наверняка. Ему бы хотелось… овладеть ею. Но, думаю, ты прав. Если б он это сделал, то сказал бы мне. Если бы она стала…

— Но он даже не намекал на это?

— Нет.

У Дэна отлегло от сердца. Он даже улыбнулся. По крайней мере, ребенка не подвергали сексуальному насилию. Потом он вспомнил, что пришлось вынести девочке, и улыбка исчезла.

Он отпустил подбородок Реджины, но остался рядом с ней на диване. И в тех местах, где его пальцы соприкасались с нежной кожей, выступили красные пятна.

— Реджина, ты говорила, что не видела Вилли больше года. Почему?

Она опустила глаза, склонила голову, плечи поникли еще больше, она вжалась в угол дивана.

— Почему? — повторил Дэн.

— Вилли… устал от меня.

От этой слепой любви к Хоффрицу Дэну стало дурно.

— Он больше не хотел меня. — Таким тоном говорили бы о безвременной смерти от рака. Нежелание Вилли обладать ею было, безусловно, самым страшным, что могло случиться. —Я делала все, что он хотел, но… я его больше не интересовала…

— Он просто прогнал тебя?

— Я ни разу не видела его после того, как он… велел мне уйти. Но мы изредка разговаривали по телефону. Должны были разговаривать.

— Должны были разговаривать по телефону? О чем?

— О других, кого он посылал ко мне. — Голос Реджины сошел на шепот.

— Каких других?

— Своих друзьях. Других… мужчинах.

— Он посылал к тебе мужчин? —Да.

— Для секса?

— Для секса. Для того, что они хотели. Я делала все, что они хотели. Ради Вилли.