Взгляд Медузы - Торкиль Дамхауг

— Что тебе удалось разузнать, посетив туалет? — спросил Викен, когда они уселись в машину. Нурбакк заезжал через ворота на дорогу.

— Да в основном у них там то же, что и у всех, — сказал он. — Тебе ведь не нужны названия разных там шампуней, лаков для волос и кремов для лица?

— Почему, не откажусь от хорошего совета, — парировал инспектор. — А как насчет лекарств?

— Парацетамол, ибупрофен и тому подобное. И еще кое-что, с чем я раньше не сталкивался, проверю, когда вернемся.

— Врачам только дай волю, напичкают тебя всякой химией по поводу и без повода, — проворчал Викен. — Но когда дело касается своих домочадцев, они не так щедры. Ты сказал, в основном как у всех?

— Ну, наверное, не все держат в спальне, в самом дальнем углу одежного шкафа, наручники.

— Наручники?.. И в спальне?

— Я запутался во всех этих дверях, по оплошности зашел не туда.

— Ты мне об этом ничего не говорил, Арве, — ухмыльнулся Викен.

Это он приучил младшего инспектора пользоваться словом «оплошность». Оно не раз выручало его самого.

— У Акселя Гленне якобы есть брат-близнец, — сказал инспектор через некоторое время.

— Что значит «якобы»?

Викен начал напевать мелодию. Даже заядлые фанаты «Роллингов» с трудом узнали бы в ней «Under My Thumb»[21].

— Я хорошо помню одно дело, которое мы раскручивали в Манчестере, пока я там работал. Один мужик нападал на людей, пырял их ножом и отбирал кредитки, документы и т. п. Он донес на неизвестного преступника, но сумел его очень подробно описать.

Он продолжал напевать, может быть, это была все та же песня. Нурбакк покосился на него:

— Дело-то раскрыли?

— Йес, сэр. Описание так хорошо подходило самому пострадавшему, что какой-то светлой голове пришла в голову мысль проверить, в чем тут дело. Тут-то все и раскрылось.

— Он пырнул себя ножом и украл свои собственные документы?

— Exactly[22]. Но не было никакой возможности доказать ему это. Он все еще полностью убежден в том, что подвергся нападению, если только мозгоеды не привели его башку в порядок А теперь послушай, с чего я вздумал развлечь тебя именно этой историей. Представь себе мужчину сорока трех лет. У него есть брат-близнец, которого никто из его близких никогда в глаза не видел.

— Но ведь брат его ненавидит.

— Пусть так. Но ведь нет ни одной фотографии, где бы они были сняты вместе.

— Почти всем в этом мире заправляют случайности.

Викен сунул руку в карман.

— Не пойми меня неправильно, Арве, я не из тех, кто любит тянуться левой рукой к правому уху. Лучшими ответами всегда оказываются самые простые. Но вся эта история с близнецом…

— Его что, просто выкинули из дому? Я пропустил часть этой истории.

Викен достал упаковку таблеток и парочку высыпал на ладонь.

— Повышенная кислотность, — пояснил он. — Бананы помогают не хуже, но не могу же я, как голодная обезьяна, повсюду таскать с собой бананы.

Судя по тому, что о них рассказывают, семья Гленне представляла собой не самое благоприятное окружение для подрастающих детей. Но в каждой избушке свои погремушки. Об отце ты, конечно, слышал — один из руководителей движения Сопротивления в Норвегии, многие годы потом бывший на первых ролях в Верховном суде. Уж сколько лет прошло с войны, а там его все еще называют «полковником». А мать семейства, по словам Вибеки Гленне, была капризной и эгоистичной дамочкой. Но, с другой стороны, вряд ли невестка может быть объективной.