Верум - Кортни Коул

Я выскакиваю из автомобиля и хватаю парня, мы на самой вершине, пока я не оказываюсь на самом краю света, и все, что я могу слышать, – это шум океанских волн.

Он рычит мне в лицо.

Из его горла раздается страшный хрип.

А затем просто растворяется в ночи, словно воспоминание, за которое я не могу ухватиться. Мой разум искрится, ускользает от меня, испаряется.

– Вернись! – кричу я ему, и ветер подхватывает мои слова и уносит их прочь. – Мне нужно узнать то, что знаешь только ты.

Мне кажется, я уже была здесь раньше.

Я уже была здесь.

Ветер.

Вода.

Приступ паники.

Я слышу голос Дэра, зовущий меня, но я не оглядываюсь и не останавливаюсь.

Я не могу.

Мне удалось зацепиться за кусок его толстовки, но ему удалось захватить все мое внимание.

Он знает секрет.

Он знает.

Он знает.

Он бежит впереди, озираясь на меня, но я все еще не вижу его лица, поэтому ускоряюсь, чтобы поскорее схватить его, пересиливаю саму себя, мчусь быстрее ветра, вытягивая вперед руку.

А потом я падаю.

Падаю.

Падаю.

Ледяная вода.

Зыбкий песок.

А я разваливаюсь на части.

Я сломана.

Я разбита.

Дэр рядом со мной, и вся его рубашка в крови.

– Ты в порядке? – быстро спрашивает он, накрывая мои руки своими. – Господи, Калла, с тобой все в порядке? Открой глаза! Пожалуйста, открой глаза!

Финн, а рядом с ним мои мама и папа. Их тела распластались на песке. Но это все было совсем другой ночью.

Но это моя ночь.

Не их.

Они все уже мертвы.

Время крутится вокруг меня, и я на песке вместе с Дэром, я лежу на его коленях, и океанская пена накатывает на берег, раскидывая брызги на нас обоих. Когда волна уходит обратно, она вбирает в себя немного крови, становясь кроваво-красной. Эта кровь – моя.

– Теперь ты все видишь? – тихо спрашивает он, а его новое кольцо сияет в луче света: благодаря ему он защищен; а я – нет.

– Да, – бормочу я в ответ.

Защити меня, святой Михаил!

Молись за меня.

Молись за меня.

Мои воспоминания.

– Все мои воспоминания были нереальны, – говорю я себе и понимаю, что на этот раз я права.

Я давно это чувствовала. Но я не знала, что на самом деле правда.

Это был просто набор перемешанного мусора.

Среди них не было ни единого правдивого куска.

Но теперь части пазла начинают становиться на свое место.

Болезненно.

Словно в ночном кошмаре.

Но это происходит на самом деле.

Я снова проигрываю в своей голове кадры, один за другим.

Снова.

И снова.

И снова.

– Моему товарищу пришлось отказаться. – Финн хмурит брови. – Можно сказать, меня кинули. Ты точно не пойдешь?

Уфф! Мой внутренний голос издает протяжный стон, потому что я никак не могу назвать себя фанаткой «Quid Pro Quo», но Финн ждал этого концерта несколько месяцев. У меня нет ни единой причины отказать ему, и я уже собираюсь сказать «да», когда в комнату входит наш папа.

– Я пойду с тобой. Я не хочу, чтобы ты ехал в город один так поздно, – вызывается он, а Финн вскрикивает.

– Ага! – Он бросает на меня взгляд сверху вниз. – Ты прозевала свой шанс, Калла. Вот это мы сегодня зажжем!

Удивительно, как любая мелочь может сделать его настолько счастливым, да и большинство парней нашего возраста скорее умрут, чем позволят отцу пойти на концерт вместе с ними. Но Финн не большинство, и мы все отлично это знаем.

Отец кладет руку мне на плечо.

– Эй, а знаешь, у меня есть идея, – обращается он ко мне, – я хочу, чтобы ты пошла с нами. Не хочу, чтобы ты оставалась здесь одна. Только не сегодня. Ты поедешь с нами, Калла. Я куплю тебе билет.

– Да, черт возьми! – восклицает Финн, а мне хочется прокричать долгое «НЕЕЕЕЕЕЕТ, ТОЛЬКО НЕ ЭТО!!!».

Потому что теперь это просто воспоминание, оно настоящее, и я не могу его изменить, даже если сильно захочу.

Мы втроем запрыгиваем в машину и едем по холму вниз.

У меня не получается затормозить.

Не получается остановиться.

Я же могу убить их.

Но тормоза отказывают, а может, дорога слишком сырая.

Наша машина катится вниз с горы.

А мама забыла дома очки.

Теперь этого уже не изменить.

Ночь оглашается душераздирающим криком.

Потому что я только что сбила собственную мать, и теперь все мертвы.

– Вся моя семья мертва. Мой отец, мой брат, мой Финн. И твоя мама тоже мертва. И это все наша вина.

Наконец-то в моих словах звучит правда. Все происходящее начинает проясняться.

Все проясняется.

Все проясняется.

Дэр кивает, и в этом движении столько невыразимой печали, что я захлебываюсь слезами. Я не могу дышать, весь мой рот переполнен кровью.

– Ты знал об этом все время? – изумленно спрашиваю я, потому что я ничего не знала до этого дня.

Я в шоке оттого, что вот уже несколько месяцев мой мозг упорно создавал истории из историй, которые тоже, в свою очередь, состояли из выдуманных мною же историй.

Он кивает:

– Да. Ты одна ни о чем не подозревала.

На секунду он отводит глаза, и мне кажется, что это все.

Это все, что мне нужно знать.

Что это последний наш секрет.

Но его лицо все еще искажено болью.

И страданием.

И я сердцем чувствую… что это не все.

Есть что-то еще.

Есть.

Еще.

Одна.

Вещь.

В моих легких разгорается огонь, окружающий мир покрывает кроваво-красная пелена, горло становится сухим и стянутым, и я даже не могу сглотнуть ком отчаяния. Я не могу пошевелиться. Боль.

Боль.

Боль.

Я не могу дышать.