Обман - А. Брэди

– Я просто… я просто не люблю, когда что-то встает между нами. – Мое эго мгновенно сдувается. Презрение и гнев тут же утихают, и, когда я опускаю ноги на пол, мне кажется, что вся моя жестокость стекает вниз, на ковер, и испаряется.

– Она не встает между нами. Но ты могла бы немного открыться и впустить ее.

– Знаешь, я позвала тебя потому, что хотела сказать – я тебя прощаю. Но ты все так перевернул…

– Ну, я тоже тебя прощаю. И я рад, что ты простила меня, хотя, собственно, было и не за что. А теперь мы можем как-то вернуться к нормальному состоянию? Пожалуйста!

Дэвид встает и протягивает мне руку. Я хватаюсь за нее, и он поднимает меня на ноги. Потом крепко обнимает и напоминает, что не нужно всегда быть такой злой. А я напоминаю ему, что не нужно всегда быть таким размазней. И с удовлетворенной улыбкой я снова занимаю место номер один в сердце Дэвида. Оно мое, и только мое.

17 января, 11:08

Ричард сегодня опаздывает. И, ожидая человека, который убил свою мать, я вдруг осознаю, что никогда и ни с кем не чувствовала себя в такой абсолютной безопасности.

– О’кей, сегодня никаких бумаг, – выпаливаю я, как только Ричард входит в кабинет. Он еще даже не сел, не снял кепку и не положил на край стола свои газеты.

– Никаких бумаг? – Он с надеждой смотрит на газеты.

– Да, никаких бумаг. Нам надо обсудить то, что здесь произошло.

Моя обязанность – сохранять профессионализм. Я ни при каких условиях не должна была пить с пациентом во время психотерапевтического сеанса. Не должна была, но сделала это.

– Я не собираюсь никому рассказывать о виски, Сэм. И нам вообще не обязательно об этом говорить. – Ричард садист.

– Меня не волнует, расскажете вы кому-нибудь об этих бутылках или нет. Мы сидели в моем кабинете и вместе пили, и это никак не должно было случиться. Я – ваш терапевт, я профессионал и нахожусь на рабочем месте. Я не могу вести себя таким образом. И вы тоже не можете! Вы здесь для того, чтобы вылечиться, чтобы вам помогли, и предполагается, что именно я тот человек, который окажет вам помощь.

– Как вы можете мне помочь, если не способны помочь себе самой?

Его слова – словно укол в сердце. Они слишком близки к правде.

– Я могу помочь себе. И я себе помогаю! Вы понятия не имеете, какая у меня жизнь. Не знаете, через что мне приходится проходить каждый день! Вы понятия не имеете!..

– О’кей. – Ричард замолкает, но продолжает на меня смотреть. Я не знаю, что мне еще сказать. Пауза затягивается, и тогда он, как и в прошлый раз, достает из кармана четыре маленькие бутылочки. Четыре порции водки «Грей Гуз». Как настоящий джентльмен, он открывает сначала мои, а потом уже свои. Две он ставит передо мной. Я смотрю на экран монитора. Курсор осуждающе мигает, словно заставляя меня взять себя в руки и заполнить историю болезни Ричарда. Поговорить с ним о том, что он мне рассказал, откинуть страх и не прикасаться к водке.

– Я не могу это выпить, Ричард. Я не могу пить на работе с пациентом. – Я опускаю глаза, стараясь не смотреть ни на него, ни на бутылки.

– И кого вы думаете тут одурачить? Я наблюдал за вами с самого первого дня, как оказался в этой больнице, и на вас большими буквами написано «алкоголик».

– Алкоголик? – Я вскидываю голову. – Почему вы решили, что я алкоголик?

– Ну, во-первых… – он опрокидывает в рот первую бутылочку, – на прошлой неделе я поставил перед вами виски, и вы очень мало раздумывали, прежде чем его проглотить. Во-вторых… – за первой порцией следует вторая, – где, по-вашему, я их достал? – Он машет у меня перед носом пустыми бутылочками.

– А где вы их достали? – У меня мгновенно пересыхает в горле. Я бросаю взгляд на нижний ящик стола. И мне точно известно, где он взял это бухло.

Ричард перехватывает мой взгляд и поднимает ладони вверх.

– Понятно? У какого еще чокнутого мозгоправа в столе лежит пакет с мини-бутылками спиртного?

С этим я спорить не могу. Продолжая тупо пялиться на ящик, я вспоминаю, что прятала пакет под разными штуками для рисования и обувной коробкой с карандашами-мелками. Я собираю эти бутылочки уже лет сто, и несколько месяцев назад, после того как на работе выдалась особенно паршивая неделя, принесла их сюда. Кассир в магазине спиртных напитков, который находится недалеко от моего дома, бросает маленькую бутылочку мне в пакет каждый раз, когда я захожу за бухлом. Он уже успел выучить мои вкусы наизусть. Я хожу в магазин с завидным постоянством. Иногда оставляю там чуть не всю зарплату. Возможно, одни лишь мои покупки помогают им оплатить месячный счет за электричество. А теперь эти бутылочки у моего пациента. Должно быть, их там дюжины.

– Как вы их нашли?

– Я ведь не просто сидел и читал газеты. Я наблюдаю за вами и знаю, что с вами происходит. Я не подозревал, что найду этот пакет, когда решил посмотреть, что там в ящиках, но думал, что обязательно отыщется хоть что-то. – Он немного наклоняется вперед.

– Какого черта? Вы обыскивали мой кабинет? – Я изумленно распахиваю глаза. – Вы просили пойти вам на уступки, и я это сделала. – Я вытягиваю левую руку, а правой начинаю загибать пальцы. – Вы просили дать вам время прийти в себя и просто посидеть здесь с газетами – и я на это согласилась. Вы черт знает как осложнили мне работу; быть вашим психологом практически невозможно, потому что вы никогда ничего не говорите по делу, и я до сих пор не знаю даже причины, по которой вы здесь оказались, – я смиряюсь и с этим! Мне ничего не остается, кроме как доверять вам и делать все новые и новые попытки пробиться к вам… Но знаете что? Хватит! Хватит. Я даже не буду вас спрашивать, когда вы успели порыться в моем столе, потому что и так уже вне себя от злости. Вы хотите, чтобы я вам доверяла, а сами делаете это? – Я хлопаю ладонью по столу, бутылка с водой падает и скатывается на пол.

– Вы оставили меня здесь одного, когда побежали кому-то помогать. Это был экстренный случай. – Произнося слово «экстренный», Ричард небрежно помахивает руками, как будто это преувеличение.

– Потому что я вам верила! А вы этим воспользовались! – Я не могу смотреть на него без отвращения. – Вы воспользовались мной!

– Мне нужно было какое-то средство воздействия. Потому что я хочу, чтобы вы сделали еще одну уступку. Назовите это компромиссом, если хотите.

– Ха! Видимо, вы так шутите. После всего этого дерьма? – Я отворачиваюсь к компьютеру.

– Вам это нужно так же, как и мне.

– Еще один компромисс. – Я качаю головой и стараюсь говорить тише. Мне совершенно не надо, чтобы кто-то из случайно проходящих мимо услышал мои безумные вопли.

– Я принял решение сотрудничать с вами. И собираюсь помочь вам заполнить эти чертовы анкеты, из-за которых вы так стервозничаете.

Я поднимаю брови и улыбаюсь, не разжимая губ. Потом кладу его историю болезни в ящик и аккуратно разглаживаю другие бумаги на столе.