Гламур - Кристофер Прист

Мы возвращались в отель молча. К моему изумлению, ты выглядел крайне раздосадованным. Ты ни словом не обмолвился о моей невидимости, только что наглядно продемонстрированной, – и я понятия не имела, как вести себя дальше. Я раскрыла тебе величайший секрет своей жизни, дала объяснение, которого ты добивался, я ожидала всего, но не безразличия. А ты не пожелал понять! Ты просто ничему не поверил, ты держался так, будто тебе вовсе нет до этого дела. Невидимый человек – есть ли что-то поразительней? Я исчезла прямо у тебя на глазах, а ты вел себя так, будто ничего не произошло. В это было трудно поверить!

Быть может, я сделала что-то не так? Допустила оплошность, ненароком коснулась какой-то старой раны, душевной травмы, причиненной еще в детстве, память о которой ты пытался похоронить? Или я невольно пробудила в тебе внутренние противоречия, которые ты бессознательно подавлял: возможно, все дело в твоих скрытых гламурных способностях, о которых ты предпочитаешь не знать? Ты так решительно отказывался воспринимать увиденное, что я не смела начать разговор снова.

Литл-Хейвен нам понравился, и мы решили задержаться еще на три дня. Хотя мы больше не возвращались к моей невидимости, недосказанность стояла между нами. Я не знала, с какой стороны к тебе подступиться, потому молчала, и вскоре эта стратегия – похоже, мудрая – стала приносить плоды: ты пришел в доброе расположение духа, и в наших отношениях вновь воцарилась гармония. Нам снова стало хорошо друг с другом, я могла теперь спокойно обдумать случившееся. В конце концов я пришла к заключению, что допустила просчет. Вероятно, мои объяснения были не вполне внятными. Ты либо не понял моих слов, либо тебе показалось, что я говорила не буквально.

И все же я отчетливо помнила, что, когда я стала невидимой у тебя на глазах, твой взгляд затмился облаком – верный признак того, что ты все видел: заметил, как я исчезла, и все отлично понял.

Я желала тебя, Ричард, и твой гламур притягивал меня, но я понимала, что ты совершенно отказываешься в него верить. Теперь я не сомневалась, что задела-таки тебя за живое и что тебя не следует торопить. А вечером накануне отъезда в Лондон случилось нечто подтвердившее мои предположения.

Путь предстоял неблизкий, и ты захотел посмотреть карту, которая осталась в машине, а она была на платной стоянке на самой окраине городка. Мы вышли из номера вместе, но по дороге я решила заглянуть в книжный магазинчик, который заметила на главной улице. Потратив минут пятнадцать на изучение корешков, я вышла на улицу и неторопливо двинулась по направлению к морю, надеясь встретить тебя по дороге в отель. Вместо этого я неожиданно увидела Найалла.

Возможно, мне только показалось, что это он. Так или иначе, молодой человек на верхней площадке лестницы, ведущей к пляжу, обликом очень напоминал Найалла. Был теплый летний вечер, народ толпами гулял по улицам. Мимо меня прошла шумная группа девочек-подростков, и на время я потеряла его из виду.

Последние три дня я почти не вспоминала о Найалле. Хотя я не сомневалась, что он следует за нами, я запретила себе думать о нем. И вот внезапно я увидела его. Значит, он снова стал для меня видимым! Даже не подумав, зачем я так поступаю, я перешла через улицу и направилась туда, где только что стоял Найалл. Но его и след простыл. Я оглядела пляж и набережную в обоих направлениях, но напрасно.

Я повернула назад и тут же заметила его снова. На этот раз – никаких сомнений. Я узнала его одежду: светло-синюю куртку, широкие темно-синие брюки, ворот розовой рубашки, почти скрытый позади длинными прямыми волосами. Мы были вместе, когда Найалл украл эти вещи, и с тех пор он с ними не расставался. Кроме того, у него была особая манера двигаться: походка, быть может, несколько вычурная – мягкая и пружинистая, как у манекенщика на подиуме. Для человека, которого никто не видит, Найалл, пожалуй, слишком уж трогательно заботился о своей внешности.

Я двинулась за ним следом по главной улице, но у входа в пивную «Красный лев» он внезапно исчез. Решив, что он зашел внутрь, я направилась к двери, но, не пройдя и полпути, опять увидела его. Он был всего в нескольких ярдах и шел прямо на меня. Теперь, столкнувшись с ним нос к носу, я была поражена его видом: одежда грязная и мятая, волосы немытые и нечесаные, многодневная небритость, скрывавшая большую часть лица. Глаза дико блуждали, тусклый взгляд сквозил отчаянием, от былой самоуверенности не осталось и следа. Он прошел мимо меня, почти не дав себя рассмотреть, но в нос мне ударил крепкий запах его потных подмышек и давно не стиранного белья. Я никогда не видела его таким: Найалл всегда был безупречно одет, регулярно мылся и тщательно следил за собой.

Он шагал так быстро, что оказался уже на порядочном расстоянии.

– Найалл? – крикнула я ему вдогонку, но он не подал виду, что слышит, и уходил все дальше.

Я снова бросилась за ним – но он уже пропал. Он существовал на самой границе моего восприятия, все время проваливался в невидимость. Продолжая идти вперед, я попыталась зрительно представить себе, где он сейчас находится, но это не помогло – больше я его не видела. Совершенно неожиданно он появился на другой стороне улицы, далеко впереди, но двигался теперь в противоположном направлении – навстречу мне, словно чудесным образом переместился в пространстве, а потом пошел обратно, чтобы показаться еще раз. Как ему удалось такое проделать?

Я позвала его по имени, но он снова сделал вид, что не слышит. Он был буквально в двух шагах: нас разделяла узкая улица, почти свободная от транспорта. Я ринулась через дорогу, лавируя между машинами, и догнала его.

– Найалл, что ты здесь делаешь?

Он проигнорировал меня, точно пустое место, и продолжил свой путь. Озадаченная его поведением, но теперь отказываясь верить в происходящее, в то, что вижу его, я продолжала идти за ним. Найалл вел себя так, будто знать не знал о моем присутствии, будто я стала для него невидимой!

Это было совершенно невероятно. Полная противоположность всему, что я до сих пор знала о гламуре, о Найалле, а значит, и о себе.

Подозревая, что он вот-вот снова исчезнет, я стрелой помчалась вперед и схватила его за руку, настойчиво повторяя его имя. Я ощущала живую плоть его тела, мягкую шершавую ткань его вельветовой куртки, но он как будто не замечал меня и брел, угрюмо уставившись в землю. Через мгновение он снова исчез.

Люди глазели на меня. Три пожилые пары на другой стороне улицы остановились и пялились с изумлением и любопытством, две женщины начали смеяться. Я понимала, каким странным выглядело мое поведение в этом маленьком курортном местечке, полном обычных людей, с их обычной жизнью. Я поспешила отойти подальше и бросилась по тротуару, не оглядываясь по сторонам. Перед маленькой церквушкой я затормозила. Я заметила небольшую площадку с крохотной лужайкой в центре и, свернув туда, села на единственную деревянную скамейку. Мне всегда была ненавистна манера Найалла внезапно исчезать и оставлять меня одну, но сейчас, когда он сам, казалось, не мог меня видеть, я чувствовала себя еще хуже.