Ночная катастрофа - Нельсон Демилль

— Надеюсь, Люсита обратила внимание на марку, модель, цвет и номера автомобиля, в который они сели?

Мари улыбнулась.

— Не может же везти бесконечно, верно? Но машину она видела, хотя дать ее описание не смогла — сказала только, что у нее была поднимающаяся задняя дверь. Я отвела Люситу на стоянку и показала ей стоявшие там фургоны, внедорожники, мини-вэны и вообще все автомобили, которые имели заднюю открывающуюся вверх дверь. В результате мы остановились примерно на двадцати марках и моделях. В машинах Люсита, прямо скажем, мало что смыслила, но цвет запомнила. По ее словам, машина, в которую села парочка, была бежевой.

Я вспомнил светлый «форд-эксплорер», который коп из Уэстгемптона видел на дороге, ведущей от пляжа, сразу после взрыва. Все, казалось, постепенно становилось на свои места — как фрагменты пазла, собираемого лицевой стороной вниз. Осталось только перевернуть его и взглянуть на получившееся изображение.

Мари тем временем подошла к концу своего рассказа.

— Итак, та парочка забралась в бежевую машину и выехала со стоянки. На этом ниточка обрывается.

— Скажите, художник из ФБР сделал портрет женщины на основании данного Люситой описания?

— Нет. Как я уже говорила, на даме были закрывавшие лицо темные очки и широкополая шляпа. Кроме того, Люсита не слишком хорошо говорит по-английски. — Тут Мари улыбнулась и добавила: — Но вообще-то та женщина произвела на нее сильное впечатление. Люсита даже сказала, что эта леди напомнила ей какую-то кинозвезду.

Я улыбнулся.

— В определенном смысле Люсита, возможно, не так уж не права.

— Это в каком же смысле, интересно знать?

— Я вам скажу об этом позже. — Я посмотрел на Мари и спросил: — Как полное имя этой горничной?

— Люсита Гонсалес Перес, — ответила Мари. — Так по крайней мере записано у меня в блокноте.

Я дал себе мысленную установку запомнить эту фамилию и задал Мари следующий вопрос:

— Говорил ли кто-нибудь о том, что у леди из номера двести три, возможно, имелась своя машина и она просто оставила ее в другом месте?

— Да, такое предположение высказывалось. И это еще больше заставило меня склониться к мысли, что мы имеем дело с приехавшими на тайное свидание любовниками, каждый из которых имеет семью. Кроме того, определенное распространение получила версия о том, что в номере отеля произошло убийство, так что мы не поленились проверить номера всех машин, находившихся на стоянке, — на тот случай, если автомобиль возможной жертвы все еще стоял там. Но ничего подходящего к нашему случаю мы не обнаружили — по крайней мере меня об этом в известность не поставили.

— Кто-нибудь видел, как эти двое возвращались в отель в тот вечер?

— Нет. Как я уже говорила, никто, кроме Люситы, их вдвоем не видел. Когда же в их номер на следующий день вошла другая горничная, она обнаружила, что номер пуст, а покрывало отсутствует — по-видимому, то самое покрывало, которое было оставлено на пляже.

— У вас была возможность пообщаться с горничной, заявившей о пропаже покрывала?

— Ни малейшей. Ее тут же взяли под крыло люди Гриффита. Однако Гриффит все-таки сообщил нам, что эта девушка обнаружила на стакане следы губной помады и доложила об исчезновении из номера синтетического покрывала. Но, поскольку она поторопилась сделать уборку, никаких материальных свидетельств пребывания в номере таинственной парочки не осталось и установить их личности не представляется возможным. — Тут Мари поспешила добавить: — Так, во всяком случае, сказал нам Гриффит.

— Пора уже научиться доверять федеральным агентам, — наставительно произнес я.

Мари рассмеялась.

С минуту я обдумывал полученные от Мари сведения. Хотя картину того, что произошло на пляже и в отеле, я теперь представлял довольно ясно, это нисколько не приблизило меня к решению загадки, связанной с личностями любовников. Если уж Гриффиту и Нэшу со всеми имевшимися в их распоряжении средствами не удалось ее разгадать по горячим следам, то теперь, через пять лет, я фактически обречен биться лбом о каменную стену.

С другой стороны, вполне возможно, что Гриффит и Нэш все-таки вышли на этих двоих. А это еще хуже. Очень нелегко раскрыть дело пятилетней давности, но еще труднее это сделать, если кто-то уже докопался до истины, а потом постарался надежно спрятать концы в воду.

Единственное, что мне оставалось, — это вернуться к себе в офис и затребовать файлы с пометкой «Рейс № 800. „Бейвью-отель“». По крайней мере ничего другого мне в эту минуту в голову не пришло.

— У вас есть на этот счет какие-нибудь мысли? — с тайной надеждой спросил я Мари.

— Нет. Но я обещаю об этом подумать.

Я вручил Мари свою визитную карточку и сказал:

— Позвоните мне на сотовый, если что-нибудь надумаете. Только ни в коем случае не звоните в офис.

Мари кивнула.

— Вы можете назвать мне имя какого-нибудь надежного человека? — спросил я.

— Нет. Но я могу позвонить и узнать, не согласится ли кто-нибудь из копов, работавших в нашей следственной группе, поговорить с вами.

— Это было бы чудесно.

— И все-таки чего вы добиваетесь, Джон?

— Ладно, я скажу вам то, о чем не сказал Гриффит. На брошенном на пляже покрывале была обнаружена крышка от объектива видеокамеры.

Ей потребовалось не менее двух секунд, чтобы переварить услышанное и снова обрести дар речи.

— Боже мой! Уж не думаете ли вы, что…

— Кто знает? — сказал я и поднялся с места. — Но эти сведения я вам советую держать при себе. Лучше припомните на досуге, что вы слышали об этом деле, когда работали в «Бейвью-отеле», и потом — когда вас перебросили в другое место. И большое вам спасибо за то, что согласились уделить мне немного времени. Поверьте, вы мне очень помогли.

Я подошел к сидевшему в манеже малышу, помахал ему на прощание и направился к выходу:

— Не надо меня провожать. Я знаю, где дверь.

Мари по-приятельски положила мне руку на плечо.

— Будьте осторожны, прошу вас.