Люди Домино - Джонатан Барнс

Мистер Стритер смерил придворного взглядом.

— Мы выезжали, понял? Я хотел познакомить Артура с парой моих дружков.

— Дружков? — В других обстоятельствах Сильверман посмеялся бы над этим, но сегодня одного взгляда на измученное, взволнованное лицо принца было достаточно, чтобы всякое желание смеяться пропало — Да с какой стати ему интересоваться вашими дружками?

Стритер с самодовольным видом подошел к придворному и бесстрашно заглянул в его лицо.

— А чем это плохи мои дружки? Ты думаешь, они недостаточно хороши для него?

Сильверман сделал то, что обычно делают представители среднего класса, сталкиваясь с наглой агрессивностью. Он отступил и принялся извиняться.

— Я никого не хотел оскорбить. Я уверен, нас обоих в равной мере волнует состояние принца…

Стритер оборвал его:

— Заткнись.

— Простите?

— Ты меня прекрасно слышал. Вали отсюда.

Артур дернул Сильвермана за рукав. Теперь он еще больше, чем когда-либо, был похож на маленького мальчика.

— Хватит, Сильверман. Я думаю, вам лучше уйти. Я здесь в превосходных руках.

Сильверман чувствовал, что происходит что-то катастрофическое, но десятилетия почтительности и долга заставили его лишь кивнуть и направиться к двери.

— Если вы уверены, сэр.

— Абсолютно уверен, — сказал принц. — Больше скажу, я никогда еще не был в чем-нибудь так уверен за всю свою жизнь.

Сильверман вышел из комнаты, испытывая ужасное чувство, что ситуация зашла слишком далеко и теперь уже все наверняка всплывет на поверхность. Не зная, к кому обратиться за помощью, но понимая всю необходимость неотложных мер, он быстро прошел в свой кабинет, где налил себе хорошую порцию джина с тоником и начал приводить в действие механизм неотложной встречи с принцессой Уэльской.

Как только придворный ушел, принц испустил страдальческий вздох.

Стритер похлопал его по спине.

— Молодец, шеф. Не полез в бутылку. Другие на твоем месте не стали бы терпеть. Лично я бы навесил ему фонарь. Чтобы не лыбился своей подлой мордой. Он же смеется над тобой, шеф. Все время. Этот тип и твоя баба, они от смеха помирают у тебя за спиной.

— Я этого не вынесу… — пробормотал Артур. — Сильверман и Лаэтиция…

Стритер пожал плечами.

— Ты сам видел этого деятеля. Дышит тяжело, запыхался. Похоже, он и одевался-то в спешке. Да он, когда мы вернулись, по яйца в нее засадил и так там и торчал.

Артур мрачно разглядывал изящный узор на ковре — подарок какого-то шейха, чье многосложное имя в данный момент никак не всплывало в памяти.

— Я никак не могу выкинуть из головы образ той несчастной женщины.

— Какой женщины?

Принц жалобно застонал.

— На вокзале.

— А, этой. Ну что поделать — такова жизнь. Сама вызвалась.

— Вряд ли она выбирала такую смерть.

— Ошибочка вышла, Артур. Ошибочка.

— И что, амперсанд на всех так действует?

— Только в слишком больших дозах. Слушай, приятель, амперсанд — это такая особая штука. Он натаскивает население. Готовит его.

— К чему готовит?

— К Левиафану. Не вешай нос, шеф. Это больше чем наркотик. Когда я впервые купил его у Пита на одной пьянке, он в корне изменил мою жизнь. Я и раньше пробовал всякую херню, но это было что-то новенькое. Свет, цвет, кайф, каких не было. Я слышал голос.

— Я никакого голоса не слышал.

— Подожди еще. Со мной наверняка услышишь. Голос мне сказал, что я избран…

— Я этого не вынесу, — сказал принц. — Я верю, что начал видеть, в каком направлении мы движемся, и эта мысль мне не по силам.

— Я знаю, что тебя взбодрит, — сказал мистер Стритер. — Такой торчок будет — ой-ой-ой! — Он залез в карман и, вполне предсказуемо, извлек оттуда тошнотворные атрибуты наркомана — жгут, ампулу, шприц.

— Нет, — пробормотал Артур. — Уберите это. На сегодня хватит.

В голосе Стритера послышались ублажающие нотки.

— Да брось ты, Артур. Только чуток. Неужто не хочется?

Принц выдавил из себя последнее слабое возражение.

— При сложившихся обстоятельствах я не уверен, что это уместно…

— Ш-ш-ш. — Стритер приложил палец к губам. — Ни слова больше, шеф. Хватит ныть. Давай-ка лучше сюда руку.

Артур начал расстегивать пуговицы на манжете левого рукава.

— Не, давай другую. Нужно свежую вену.

Он сделал, что ему сказал Стритер.

— Вот так! А теперь приляг…

Принц вытянулся на кровати и позволил Стритеру вколоть ему новую порцию. Он наслаждался этим необыкновенным чувством предвкушения, щекочущим укусом иглы, успокоительным теплом, растекающимся по венам вместе с амперсандом. Он закрыл глаза и провалился в небытие. Он спал, и снова ему снились мальчик и маленький серый кот.

Он проснулся, чувствуя неприятный холодок пота на теле. Стритер ушел, а телефон у его кровати громко звонил.

Принц протер глаза и потянулся к трубке.

— Кому это там неймется, черт побери?

В трубке раздался странный безрадостный смех и потом низкий хрипловатый голос:

— Привет, командир.

— С кем я говорю?

— Старший инспектор полиции Вертью, командир. И на двусторонней связи сержант Мерси. Мы встречались сегодня утром.

Артур никак не мог понять, как им удалось узнать его личный номер.

— Ты там в порядке? — спросил один из них.

— Благодарю, детектив. Я в полном порядке.

— Я тут подумал. Мы оба тут подумали. О твоей бабенке. Мы, конечно, видели ее по телику. Лакомый кусочек. Такая задастая.

— Мы думали обо всем том, что она ему позволяет делать с собой. О его волосатой жопе на ее лице.

Потом голос второго:

— Мы представляли себе, как они трахаются, командир. Перепихиваются. Пересовываются. Пересасываются.

— Мы ради тебя воображали себе все их грязные проделки, командир. Бились об заклад, кто из них больший распутник. Кому нравится, чтоб погрубее. И кто что куда засовывает.

— Я надеюсь, ты оценишь наши труды, командир. Мы здесь на страже ради тебя. Мы тебя прикрываем.

Разговор был долгим, бесконечно, изобретательно мучительным, и к тому времени, когда полицейские Вертью и Мерси закончили, глаза принца были красны от слез.

20