Новая Ты - Кэролайн Кепнес

– Подымайся, слюнтяй.

Последний раз меня так лупила только няня Рейчел, и я успел подзабыть это неприятное ощущение, когда мышцы из рабочего органа превращаются вдруг в комок саднящих нервных окончаний.

– Встать, я сказал!

Я повинуюсь. Однако сдаваться не намерен. Пусть сверлит меня своими гнусными крошечными глазками – я себя не выдам.

– Подонок!

Что ж, оскорбление – лучше, чем официальное обвинение. Стерплю.

– Не понимаю, о чем вы. Я закон не нарушал.

– Только убил Дилайлу.

Черт, у нас проблема! Я не могу допустить, чтобы он говорил такие чудовищные вещи прямо под окнами у Лав.

– Да-да, это твоих рук дело! И я как офицер полиции не буду стоять в стороне. Пожалуй, стоит рассказать об этом твоей нынешней подружке. И познакомить тебя с родителями Дилайлы, Джимом и Региной. Ты о них подумал, а, Голдберг?

Он наступает на меня. И если сейчас опять ударит, я его убью.

– Джим и Регина, – беснуется Финчер, – мамочка и папочка. Они скучают по своей малышке.

– Я мало знал Дилайлу, – не сдаюсь я. – Уверен, ее родители сделают все, чтобы ее найти.

– Мало знал?

– Ну да, по-соседски.

Он снова заносит кулак – я сжимаюсь. Моя реакция его веселит. Он отступает.

– А твой сосед Дез говорит, что ты знал ее довольно близко.

Вот сволочь!

– Да, – признаю, – мы спали с ней, но особо не общались.

– А телефонные записи говорят об обратном, Джо, – шипит Финчер. – Мы подняли все мобильные данные. И свидетелей опросили. Потому что штат Калифорния заботится о своих гражданах. Здесь не какой-нибудь вшивый Бедфорд-Стайвесант. Мы работаем.

Название моего родного района он произносит неправильно. Ненавижу этот тип самоуверенных калифорнийцев, которые ни черта не знают про Восточное побережье и считают, что Род-Айленд находится где-то у Великих озер.

– Сидишь на «колесах», а, Голдберг? – меняет он тактику. – Поди, и сейчас под кайфом. Правда, ты больше похож на амфетаминового или коксового…

Разговор затягивается – как бы Лав не пошла меня искать. Надо заканчивать.

– Чего вы хотите?

Он вздыхает:

– Я хочу узнать, как работают наушники, которые ты мне подарил. Есть инструкция?

– Нет.

Не может быть, чтобы он догадался о Хендерсоне! В таких наушниках полгорода ходит.

– Плохо, – цедит Финчер. – А как их отрегулировать? У меня голова большая, не то что у тебя, микроцефала.

– Не знаю.

Пошел он к черту!

– Ты не знаешь, как работают твои собственные наушники? Странно… Они ведь не новые, сразу видно.

– Мне нужно возвращаться. Меня ждут.

– Не смеши! Никто тебя там не ждет. Ты же бездельник – просто тусуешься со своей телочкой-актрисой. На странице фильма на кинопортале «Ай-эм-ди-би» ни слова про тебя нет. Я узнал, что ты на съемках, только потому, что твой друг Келвин показал мне «Инстаграм» твоей подружки.

Офицер Финчер мне просто завидует. И даже не поленился смотаться сюда из Лос-Анджелеса.

– Я допрашиваю всех жителей «Лужаек», – говорит он. – Особенно тех, кто близко знал Дилайлу. Она с тобой на связь не выходила?

– Нет.

Это чистая правда.

– Ты не поддерживал с ней связь?

– Нет.

Я не лгу.

– Когда последний раз ее видел?

Отвечаю честно – говорить правду всегда приятно.

– Ночью после вечеринки в память о Хендерсоне. Я там поссорился со своей девушкой и ушел из театра. Случайно встретил Дилайлу в «Ла Пу». Мы разговорились. Она сказала, что ждет своего парня; имени не назвала, только похвасталась, что он знаменитость. Мне показалось, будто он живет где-то неподалеку. Тот так и не явился, Дилайла напилась в стельку, и я проводил ее до дома.

Финчер моргает огорошенно, как толстый ребенок, которому сказали, что шоколадки кончились. Готов спорить, в детстве он был жирдяем, и все над ним издевались, причем заслуженно. Бывают такие люди, которые сами напрашиваются на травлю.

– Проводил ее до дома?..

– Мы соседи, – напоминаю я. Люблю, когда факты на моей стороне.

– Не нравится мне твой тон, – шипит он мне в лицо. – И отсутствие регистрации не нравится.

– Обязательно все оформлю. Обещаю.

– Засунь свое обещание себе знаешь куда, нью-йоркская выскочка!

– Мы закончили?

– Нет. – Финчер сплевывает. – Но ты можешь валить.

Я разворачиваюсь и иду к дому. Мышцы на животе пульсируют. Как он посмел меня ударить? Как посмел обвинять? Доказательств у него нет, только зависть и ненависть. И он поплатится за это.

Чувствую, как мне в спину впивается его злобный взгляд, более жгучий и онкогенный, чем полуденное солнце. Выхода нет: придется его убрать. Тому, у кого на хвосте висит коп, не видать в жизни счастья.