Расколотые сны - Сидни Шелдон

– Ну, я…

– Разве мисс Паттерсон не признавалась вам, что ей кажется, будто кто-то преследует ее?

– Признавалась.

– И что она не имеет ни малейшего представления о том, кто бы это мог быть и по какой причине?

– Так оно и было.

– Разве она не рассказывала, что кто-то ввел в ее компьютер рисунки угрожающего содержания?

– Рассказывала.

– И после этого вы, испугавшись за мисс Паттерсон, посоветовали ей обратиться к психологу вашей компании, доктору Спикмену?

– Да, сэр.

– Значит ли это, что вы наблюдали у мисс Паттерсон проявления всех тех симптомов, о которых ранее шла речь?

– По моему мнению, да.

– Спасибо, мистер Миллер, я закончил допрос свидетеля. Можете приступать, мистер Бреннан.

– Сколько служащих находится в вашем подчинении, мистер Миллер?

– Тридцать человек.

– И из всех тридцати одна мисс Эшли Паттерсон часто расстраивалась?

– Нет, но…

– Но?

– Видите ли, у всякого рано или поздно бывают неприятности.

– Значит, другие работники компании тоже обращаются иногда к психологу?

– Разумеется. У него много посетителей.

– Неужели?

– Еще бы! Все мы люди, у всех свои проблемы.

– Спасибо. У меня все.

– Я хотел бы задать несколько дополнительных вопросов свидетелю, – заявил Дэвид. – Мистер Миллер, вы упомянули, что у некоторых ваших подчиненных были проблемы. Какого именно рода?

– Ну…, ссора с приятелем, мужем, все в таком роде.

– Еще какие?

– Финансовые…

– Далее?

– Многие расстраивались из-за детей…

– Иными словами, обычные домашние неприятности, которых нам всем рано или поздно не избежать?

– Да, сэр.

– Но никто не обращался к доктору Спикмену, потому что считал, будто их грозятся убить или неотступно преследуют?

– На моей памяти никто, кроме мисс Паттерсон.

– Спасибо.

Послышался стук молотка.

– Суд удаляется на перерыв, – металлическим голосом провозгласила судья Уильямс.

* * *

Дэвид в совершенном отчаянии уселся за руль машины и поехал куда глаза глядят. Дело плохо. Пока у него нет ни единого шанса выиграть процесс. Врачи никак не могут прийти к единому мнению относительно расщепления личности. Но если между ними нет согласия, как убедить присяжных?! Кончится тем, что бедная Эшли погибнет по его вине!

Дэвид сделал круг и вернулся в “Хэролдз Кафе”, ресторанчик, неподалеку от здания суда. Хостесс «Служащая ресторана, встречающая и размещающая гостей.» приветливо улыбнулась ему:

– Здравствуйте, мистер Сингер.

Вот и он приобрел известность. Печальную!

– Сюда, пожалуйста.

Дэвид последовал за ней в кабинку и уселся. Хостесс вручила ему меню, снова зазывно улыбнулась и удалилась, соблазнительно покачивая бедрами.

"Что поделать, капризы судьбы”, – мрачно подумал Дэвид.

Он был не голоден, но так и слышал наставительный голос Сандры:

– Ешь регулярно, не то совсем ослабеешь! В соседней кабинке обедала целая компания – двое мужчин и две женщины.

– Черт возьми, ну и тварь! Лиззи Борден ей в подметки не годится, – заметил один из мужчин. – Та по крайней мере убила всего двоих.

И при этом никого не оскопила, – добавил другой.

– Как, по-вашему, чем все это закончится?

– Ты что, шутишь? Смертным приговором, естественно!

– Жаль, что Кровавая сука не может получить сразу три смертных приговора.

Вот тебе и глас народа. Общественное мнение.

У Дэвида сложилось весьма неприятное впечатление, что, если он возьмет на себя труд прогуляться по pecio-рану, услышит еще немало подобных замечаний. Бреннан успел внедрить в сознание публики образ гнусного чудовища. Недаром Куиллер предупреждал, что, если Дэвид не заставит Эшли давать показания, она останется в памяти и умах присяжных именно такой, какой ее хотел изобразить обвинитель.

Придется рискнуть. Пусть присяжные самолично убедятся, что Эшли говорит правду.

К столику подошла официантка:

– Что будете заказывать, мистер Сингер?

– Я передумал, – пробормотал Дэвид. – Что-то есть не хочется.

Он вышел из ресторана, – чувствуя, как в спину впиваются злобные, неприязненные взгляды. Остается надеяться, что ни у кого под рукой не окажется оружия.