Стриптиз-клуб «Аллигатор» - Крис Хаслэм

Брюнетка с пучком на затылке и в очках сообщила, что скорость ветра достигла двухсот десяти километров в час и что ураган получил название «Луиза».

– Ничего себе! – присвистнул Джин.

«Луиза» несется на северо-запад, ни в чем не уступая своему братцу «Джорджу». По пути она наломала дров на Антильских островах, раскурочила кладбища на Гаити и вырвала с корнем всходы табака на Кубе. Сейчас ее блуждающий взор зацепился за Багамы.

Джин вскочил и помчался в свою комнату.

– Ну и сука эта «Луиза»! – заорал он, вернувшись с кейсом в руках. – Давай посмотрим, что к чему! – добавил он, разворачивая на столе большую летную карту. Измеряя расстояние пальцами от Багам до Эверглейдс-Сити, он прошипел, кинув взгляд на часы: – Эта сучка через шесть часов постучится к нам в дверь!

– Неужели все так плохо?

Джин кивнул:

– Хреново, командир. Задень нас ураган краем, это еще куда ни шло, но он, судя по всему, обрушится прямо на нас, и тогда воды Мексиканского залива нас утопят. Я как знал, что это случится! На нас хлынет мощная волна высотой с наш дом, и нам шиздец!

Ну и фрукт! А ведь уверял, что ураган нам не страшен…

– Сколько мы набрали золота? – произнес Джин в раздумье.

– Шестьдесят шесть процентов от запланированного.

– Шестьдесят шесть процентов, – вздохнул он.

Закурив, он подошел к окну и стал смотреть, как развеваются освещенные молниями юбки «Луизы», потом повернулся и объявил:

– Сматываемся, командир! Все бросаем и сматываемся прямо сейчас.

– А как же завтрашняя доставка?

– Скребаная почтовая служба не осуществляет доставку во время ураганов, а завтра к девяти утра Эверглейдс-Сити будет напоминать Нагасаки после атомной бомбежки. Забирай только те свои шмотки, где есть твоя монограмма, метка, а остальное бросай.

Уши у меня заложило, и я зевнул раз, другой…

– Уши заложило, да? – спросил Джин. – Давление падает… Ну, хватит стебаться, сваливаем…

Я схватил свою сумочку, смену белья, запихал все в пластиковый мешок для мусора и рванул к двери, где столкнулся с Джином. Он протянул мне два саквояжа из мягкой кожи и свою косметичку, велел уложить все в багажник и догнал меня у крыльца, волоча тридцать пять килограммов золота в черной брезентовой сумке на «молнии».

Сильный ливень хлестал по болоту, как метлой. На севере мерцали какие-то синие огни. Сначала мы ехали на восток, затем, повернув назад, стали продираться сквозь вихрь сорванных листьев и сломанных пальмовых ветвей. Неожиданно фары высветили вывеску «Аэропорт Эверглейдс. Эверглейдс-Сити, Флорида, США». Я взглянул на Джина, а он смотрел на дорогу. Немного погодя затормозил перед каким-то препятствием, напоминавшим нос самолета. Выключив мотор, он открыл дверцу и шагнул было под дождь, но ветер захлопнул дверцу, и ему прищемило пальцы. Он чертыхнулся. Я вышел следом.

– Ты что, спятил? – крикнул я, но шквалистый ветер унес мои слова в бушующий океан.

Громадные волны, вздымаясь метрах в тридцати от берега, перекатывались через узкую дорогу, напоминавшую взлетно-посадочную полосу.

– Эй, ты куда? – заорал я, когда Джин зашагал к одноэтажному, слабо освещенному зданию.

Ветер завывал, как овдовевшая волчица, а Джин молотил кулаком в дверь, прижимаясь носом к мокрому стеклу.

Спустя пару минут он вернулся. Вид у него был еще тот! Похоже, он не ожидал, что в половине двенадцатого ночи в четверг никого не окажется в офисе аэродрома, когда штормяга рвал и метал буквально под носом.

– Придется выкручиваться самим, – буркнул он. – Включи фары!

– Джин, объясни, в чем дело, чего мы здесь забыли?

– Мы улетаем! – Он похлопал ладонью по фюзеляжу зачехленного самолета. – Кончай базарить, включи фары!

– Ты что, вообще ошизел! Ты ведь, мать твою, даже летать не умеешь!

– Кто сказал, что я не умею летать? – повысил голос Джин, стаскивая брезентовый чехол с легкомоторного самолета.

– Чей это самолет?

– Мой, черт бы тебя побрал! Ты, мать твою, включишь фары или мне все делать самому?

Я не был летчиком, и я почти не разбирался в метеосводках, но был убежден, что на этой плоскодонке с крыльями во время урагана можно конкретно улететь на тот свет.

Включив фары, я откровенно высказал Джину свое мнение.

– Останемся здесь – утонем! – процедил он.

– А если взлетим – гробанемся!

– В общем, так, командир! Ты как хочешь, а я улетаю и золото забираю с собой!

Налетел мощный порыв ветра, и самолетик задергался, натягивая крепежные канаты.

– Джин, почему бы нам все-таки не поехать на машине?

– Слишком рискованно. – Он покачал головой.

Я расхохотался.

– А взлетать в ураган на игрушечном самолетике не рискованно?

– Это не игрушечный самолетик! – заорал он. – Это «Пайпер-Чероки-140» семьдесят четвертого года выпуска! Через восемь часов мы приземлимся в городе Фредерик, на севере штата Мэриленд. К твоему сведению, я налетал триста часов на жестком крыле, так что не говори, мать твою, что я не умею летать!

Одномоторный «чероки», чуть длиннее микроавтобуса, с низкими крыльями и кабиной как у «форда-сиерры», напоминал планер, который поднимается вверх лишь при наличии в атмосфере восходящих потоков воздуха. На «чероки» я не полетел бы даже в спокойный и солнечный день! Джин, похоже, просек мои сомнения относительно надежности «чероки» и зашел с другого конца:

– Выбираться отсюда на машине – гиблое дело! Сейчас все население сидит в своих машинах, с детьми и собаками, со всем своим скарбом. Вернее, стоит в пробках на Сорок первом и Семьдесят пятом шоссе, бампер к бамперу, и почти не двигается с места. Скоро копы начнут сгонять всех в школьные здания, где оборудованы убежища, а когда ураган обрушится на побережье, отсюда вообще не выбраться. Район объявят зоной бедствия, на всех дорогах начнется повальная проверка – куда едешь, чего везешь, то да се… Если нас остановят, я не собираюсь объяснять какому-нибудь прыщу, всякой мелкоте, откуда у меня столько золотых монет. Я давно уже задумал свалить отсюда на самолете и никому не позволю нарушить мои планы. Дождемся, когда ветер немного утихнет, поднимемся в воздух, через двадцать минут окажемся вне зоны циклона и возьмем курс на север. На дозаправку сядем в Джорджии, в аэропорту Вэйкросс-Вэр, а во Фредерике приземлимся… – он посмотрел на часы, – завтра, примерно в семь тридцать утра. Усвоил? Короче, кончай стрематься! Давай, отвязывай канаты!

Я повиновался. А затем мы вдвоем легко развернули его, несмотря на шквалистый ветер. Ни фига себе, легче пушинки! Лететь на таком самолете в ураган – примерно то же самое, что выходить в штормящее море на плоскодонке либо пересекать границу вечных снегов в кроссовках. Ладно, поживем – увидим!