Последний праведник - А. Й. Казински

Вестреброгаде, Копенгаген

Маленький кусочек Китая вклинился между двумя магазинами одежды на Вестреброгаде.

Ресторан «Золотой бамбук». Впрочем, ресторан — слишком громкое название для пары пластмассовых столиков, маленькой открытой кухоньки и наклеенного на окно вердикта санэпидемстанции в виде печального смайлика, который хозяева попытались загородить пластиковой пальмой. «Курсы гигиены питания» было злобно выведено на смайлике красной ручкой. Прикрывая плеер рукой от падающего снега, Нильс вошел в тепло. Кто-то рассказывал ему прежде, что азиаты очень вежливые люди, но эти конкретные азиаты, похоже, ничего об этом не знали. В кухне разворачивались военные действия, звучали отрывистые команды и слова свистели мимо ушей, как пули. Начальник — единственный здесь в костюме — бранил работающих на кухне.

Нильс откашлялся, но это не произвело ни на кого ни малейшего впечатления. Тогда он подошел к небольшому прилавку у кассового аппарата и поставил на него плеер. Подождал немного, осматриваясь вокруг. Пластиковые цветы в горшках на подоконниках, карта Китая на стене, большой плакат с эмблемой Олимпийских игр в Пекине, меню: лапша, бамбуковые ростки, блинчики с овощами и мясом, баранина «гонг бао». Телевизор передавал трансляцию с саммита. Рослый мужчина, представляющий островное государство Вануату в южной части Тихого океана, со слезами на глазах проклинал индустриальные страны — особенно Китай — за хищническую эксплуатацию климата. Участники саммита, однако, оставались глухи к его обличениям, по крайней мере в передних рядах переговаривались, а пара финских делегатов над чем-то хихикала. По виду большинства участников можно было догадаться, что островное государство Вануату и его проблемы не заставят их ворочаться ночами без сна.

— Как обычно, мы во всем виноваты.

Нильс обернулся к заговорившему с ним пожилому китайцу в костюме на размер больше, чем нужно.

— Мы всегда во всем виноваты. Всегда Китай. — Он горько улыбнулся Нильсу. — Вам нужен столик?

— Полиция, — ответил Нильс. Показывая свое удостоверение, он внимательно изучал лицо китайца, тщетно пытаясь уловить на нем какую-то реакцию. — Мне нужно перевести вот это, — продолжил Нильс и, не дожидаясь ответа, поспешил нажать на кнопку.

— Что это?

— Вы можете мне сказать, о чем говорят на этой пленке?

Они оба замолчали, вслушиваясь. Прошло около минуты. Даже Нильс понимал, что это запись телефонного звонка: мужчина звонит женщине, очевидно, пытается позвать на помощь, в его голосе слышится нарастающая паника. Пленка закончилась.

— Вы понимаете, о чем он говорит?

— Ему очень больно — этому человеку на кассете.

— Да, это я слышу. Что он говорит?

— Он спрашивает: «Что происходит?» Вы понимаете?

— Нет. То есть да, я понимаю, что вы говорите, я не понимаю, в чем тут смысл.

Китаец перебил Нильса:

— Включите еще раз.

Нильс отмотал назад. Китаец подозвал молодого человека, который покорно подошел к ним. После короткого обмена репликами по-китайски он нажал на Play.

— Громче, — попросил главный.

Нильс сделал погромче. Кухонные шумы сложно было перекричать.

— Вы слышите, что там говорят?

Молодой человек переводил, главный в свою очередь перевел его слова на датский.

— Он говорит: «Что происходит? Здесь так тихо. Боже мой. Что со мной происходит? Здесь так тихо. Венера и Млечный Путь».