Вещь - Анна Драницына

Казалось, Изольда была озадачена. Она не ожидала, что я так быстро найду в их священной книге свое спасение. Видимо, я попала в точку. Согласно закону, они не имели права меня заставлять заниматься укрощением. Это должно было быть мое желание. Последнее желание. Именно так гласила надпись на гобелене. Миллиардеры возмущенно зашумели. А Изольда из старушки-милашки превратилась в злобную пантеру.

«Ладно, все решит совет на голосовании. Марат, иди, налей Несси чего-нибудь выпить. Бедняжку от страха прямо-таки скрючило. Жалко смотреть на сиротку. Идите отсюда».

Старуха презрительно поджала губы и отвернулась от меня, махнув рукой куда-то вдаль.

Прихрамывая, я вслед за Маратом зашла в небольшую комнату. Пока я растирала затекшую ногу, Марат открыл дверцу старинного резного комода с вензелем в виде льва и достал бутылку вина.

«Отметим твое поражение, любовь моя».

«Они убьют меня?»

«К моему великому сожалению, по законам ордена это невозможно. Эйдосы проникли в тебя, когда ты поглощала их энергию, и ты теперь принадлежишь нам. А своих убивать запрещено. Но при этом твоя другая часть не поддается нашему контролю. Для этого необходим твой союз со Львом».

«Марат, что за хрень! Я знаю, что ты ненавидишь меня. Но неужели такое уж большое удовольствие смотреть на мои разбросанные по клетке кишки?»

Марат резко вскочил и притянул меня к себе. Я заметила, что его глаза поменяли цвет. Они были когда-то карие, а теперь стали серо-стального оттенка.

«Дурочка, он не тронет тебя. Это всего лишь старый нафталиновый обряд. Зато потом ты станешь королевой, и мы будем править миром».

«Мы? Изольда сказала, что ты будешь моим рабом. Так что готовься лизать пыль с моих ботинок».

Марат с чувством глубокого отвращения оттолкнул меня от себя, и я с размаху плюхнулась в большое мягкое кресло. Ну, этим меня было не удивить, и я просто сняла туфли и продолжила тереть ногу.

«Тварь. Это после всего, что я для тебя сделал. Хотя странно было ждать от такой стервы хоть капли благодарности. Но учти, если сейчас они дадут тебе время, я сделаю так, чтобы это были худшие дни в твоей жизни».

«Зато потом, когда я приму корону, – бегом под лавку. Лизать мою пыль. И еще я люблю массаж ног. Я читала, что это особенно удается кастратам. Интересно, что скажет орден, если я велю тебя оскопить».

С удовольствием я смотрела, с каким трудом он сдерживается, чтобы не ударить меня. Видишь ли, доктор, я и Марат были мутантами. Теми, в ком уживается человек и эйдос. Однако пропорции могут быть самые разные.

«Девочки, не ссорьтесь».

В комнату вошла Изольда, она вновь была в благодушном настроении.

«Мне удалось убедить совет в необходимости небольшой отсрочки для тебя, дорогая. Но будет два условия. Первое – ты скажешь нам, что это за дело. Второе – будешь находиться в этот период под нашим контролем».

«То есть этот злобный монстр будет таскаться за мной повсюду, пока я занимаюсь личными делами? Ну уж нет».

«До этого ты получала немало удовольствия от моего общества, дорогая».

«Марат будет приглядывать за тобой издалека, – пояснила Изольда. – Держать тебя постоянно за руку нет необходимости, мы и так будем в курсе всего, что с тобой происходит».

Мы вошли в зал, где члены клуба уже в неформальной обстановке попивали вино. Все ласково мне улыбнулись. Но мой следующий вопрос стер их фальшивые смайлы за три секунды.

«Господа, минуточку внимания. Скажите, если я откажусь от всего этого кошмара. Если я захочу свободы. Вы убьете меня?»

Один из богатеев, высокий дядька с пивным брюхом, вытер губы салфеткой и внимательно посмотрел на меня. Он сильно выделялся среди Кенов за счет непропорциональной фигуры и странной прически. У него были длинные патлы, торчащие в разные стороны, а в центре головы просвечивала нежно-розовая лысина.

«Смерть, девочка, – это слишком легкий путь. Убивать тебя мы не будем. Но так как ты наносишь нашему обществу постоянный урон, очищая вещи, мы превратим твою жизнь в сущий ад. Говорят, у тебя серьезные проблемы с психикой».

«У меня с психикой все в порядке. С чего вы взяли?»

«Марат, расскажи нам еще раз о своей возлюбленной».

Марат притянул меня к себе и приобнял. Я оттолкнула его.

«Несси крайне эмоциональная девушка. Чуть что – сразу в атаку. Но проблема даже не в этом. Она – воровка, клептоманка».

«Что??»

Весь зал по-актерски демонстративно ахнул. А Марат сделал скорбное лицо и поднес платок к краю глаза. Актер из него паршивый, поэтому Изольда грозно сдвинула брови и велела продолжать.

«Это большое несчастье для нашей семьи, и мне тяжело об этом говорить. Долгое время я скрывал этот ужас от всех, но больше моих сил не осталось. К сожалению, сама Несси уже не в состоянии бороться с этим пороком, а я давно рискую собственной головой, покрывая ее. Последний раз мне пришлось отдать три миллиона долларов Михайловым, у которых она украла часы, чтобы те не посадили ее в тюрьму».

«Марат, хватит ломать комедию, не позорь себя и меня. Это наше личное дело!»

«Дорогая, – Изольда мягко, но настойчиво посадила меня в кресло, стоящее поблизости, – мы все подвержены страстям. Вот Лев Иванович, к примеру, слишком много пьет».

Патлатый стыдливо улыбнулся и тут же снова отхлебнул из бокала, словно его корила родная мамочка за неправильно завязанные шнурки. Я отчетливо понимала, что мне не нравились эти люди кругом, или кто бы они ни были. Их смех и улыбки были похожи на радость детей, мучающих на дороге воробушка.

«Но твоя болезнь куда сильнее, чем алкоголизм, поэтому, если ты откажешься работать на нас, мы отправим тебя в тюрьму. Пожизненно. А теперь ты скажешь мне и главам ордена, что это за дело мировой важности, из-за которого ты хочешь взять тайм-аут. Бизнес? О нем ты можешь забыть навсегда, твои деньги с этой минуты лежат на счету в Швейцарии. Как только все закончится, ты тут же становишься обладательницей всей недвижимости ордена и его уставного капитала. Итак, что за дело, душа моя?»

«Мне надо съездить в тюрьму к моей бывшей подруге. Мы с Маратом упекли ее туда, но я жалею об этом. Она не виновата, ее подставили. Я бы хотела освободить ее».

«Без проблем. Для этого тебе не обязательно ее видеть, не так ли?»

«Обязательно. Хотелось бы напоследок с ней поговорить. Возможно, извиниться. Мы были когда-то как сестры».

Кены лишь недоуменно пожали плечами и налили себе еще выпить. Изольда откинулась в высоком кресле и закурила сигарету в тонком, похожем на рыбу-иглу, мундштуке.

«Чувства, душевная боль, совесть. Это неподъемный груз, дитя мое. Ты еще скажешь мне спасибо, когда избавишься от него навсегда. Наше славное братство хорошо тем, что давно отказалось от этих ложных ценностей в пользу капитала».