Колыбельная для жертвы - Стюарт Макбрайд

Ненова удивленно взглянула на меня.

– Это отличается от того, что запомнил я. Когда мы прибыли, миссис Каннингем находилась в подавленном состоянии. Беспокоилась о своей безопасности. Мы обеспечили подход к дому, укрыли ее от дождя и убедили сменить одежду. В доме был обнаружена работающая видеокамера, в гостиной, передававшая изображения со сценами детской порнографии. Я произвел гражданский арест и вызвал вас.

У Каннингем отвисла челюсть.

– Вы что, поверите этому дерьму, я что-то не понимаю! Он сказал мне, что он полицейский. У него удостоверение было!

– Миссис Каннингем ошибается. Возможно, она услышала, что я обращался к своей напарнице «офицер Кроуфорд», – я кивнул на Бабз, – и предположила, что я являюсь офицером полиции.

Бабз ухмыльнулась:

– Офицер тюремной охраны, если что. Наверное, меня приняли за кого-то другого.

– Врут они все!

Ненова поставила видеокамеру на стол, экран был открыт и шло воспроизведение.

– Ну, давай же, мой дорогой, сделай это для своей мамочки…

Каннингем отвернулась.

– Так и думала, – сказала Ненова, захлопнула экран и отключила камеру. – Вирджиния Каннингем, вы арестованы за владение непристойными изображениями детей…

* * *

Я протер окошко в запотевшем окне «сузуки»:

– Да, они ее увозят.

Маккевит вышел из дома Каннингем, выключил свет, запер дверь и, сгорбившись, побежал к неприметному «воксолу», припаркованному на улице. Как только он сел на заднее сиденье рядом с Каннингем, Ненова вылезла из машины, перешла через дорогу и направилась в нашу сторону. Постучала в окно.

Я опустил стекло. Прижал трубку к груди, чтобы не слышен был голос.

– Что-то не так?

Она оперлась рукой на крышу, сунула голову внутрь машины:

– Все это чушь, не так ли? Вы изобразили из себя офицера полиции, проникли в дом и устроили обыск без ордера.

– Мы? – Я сделал самое невинное лицо. – Нет, все случилось именно так, как я вам сказал, правда, Бабз? Элис?

Элис оторвала взгляд от одного из писем Потрошителя, желтый маркер торчал из угла ее рта, как неоновая сигара.

– О да, вне всякого сомнения, в смысле, зачем нам врать о чем-то, подобном этому?

Бабз ухмыльнулась:

– Все правильно вам сказали.

– Видите, детектив-констебль? Снова мы все на одной стороне, – пожал плечами я.

Ненова шмыгнула носом. Оглянулась на «воксол»:

– Только, пожалуйста, всем одну и ту же историю рассказывайте, ладно? И прекратите говорить людям, что вы офицер полиции. Это незаконно, черт возьми.

Дождь барабанил по крыше машины так громко, что почти заглушал шум работавшей на полную мощность печки.

– Ну ладно. – Выпрямилась. Протянула руку в открытое окно, чтобы попрощаться. – Спасибо. По крайней мере, теперь мы уверены, что она будет трахаться в том месте, где ей надлежит быть. – Повернулась на каблуках и потопала к своей машине.

Фары «воксола» вспыхнули, когда он стал выезжать на дорогу. Каннингем бросила на нас взгляд с заднего сиденья.

– Вы слышали это?

Джейкобсон, на другом конце линии, как будто что-то жует:

– Ты что, выдавал себя за офицера полиции? Нет, ни слова не говори.

– Если верить Каннингем, больница прикрепила к ней Джессику Макфи в качестве акушерки. Каннингем кто-то позвонил и задавал вопросы о Джессике. Из той самой телефонной будки, где три дня спустя было обнаружено тело Клэр Янг.

– И?

– Возможно, Вирджиния Каннингем была не единственная, кому он звонил, чтобы получить информацию. Передайте Сабиру список тех, кто был в записной книжке Джессики Макфи. И пусть Купер выяснит, получал ли кто-нибудь из них телефонные звонки. И то же самое с родителями пациентов Клэр Янг. Элис думает, что Потрошитель проверяет, хорошо ли те, кого он выбрал, будут обращаться с детьми, в том смысле, выйдут ли из них хорошие матери.

Последовала пауза.

Элис повернулась на кресле:

– Скажи ему, что мы довезем Барбару до вокзала.

Бабз покачала головой:

– Да что вы, не надо. Меня ждет ночь в гостинице, коричневый конверт с наличкой. Да и поужинать было бы неплохо.

– Джейкобсон, вы меня слышите?

– А теперь будь любезен объяснить мне, вот прямо сейчас, почему ты не информировал меня о том, что собираешься делать?

– Вы хотите, чтобы я приносил вам проблемы или решение проблем?

– Тебя этому что, в тюряге научили, на курсах менеджмента?

– Вот, пожалуйста, интересный вопрос. Как Потрошитель узнал, что Джессика Макфи была акушеркой у Каннингем? И откуда он взял номер ее телефона?

Пауза, потом:

– А-а…

– Клэр Янг была в педиатрии. Джессика Макфи – акушерка. А теперь простая игра – соедините линиями две точки.

– Что, вот эта? – Бабз стояла на тротуаре, рюкзак в руке, смотрела на «Тревелодж» на Гринвуд-стрит. – На самом деле?

Я пожал плечами:

– Не смотри так на меня, это не я ее бронировал.

– Думала, будет что-то пошикарнее…

За нами шум моторов такси смешивался с объявлениями по громкоговорителю, призывающими не оставлять багаж без присмотра, иначе он будет убран и уничтожен. Грохот поезда, выезжающего с вокзала.

– Если проголодаешься, они делают очень пристойную яичницу с беконом.

Она повесила рюкзак на плечо:

– Козлы полицейские, сквалыги. – Протиснулась сквозь автоматические двери. – Ну, если номер будет не двуспальный…

Я вернулся в машину, к телефону. Позвонил Хитрюге:

– Ты получил информацию, о которой я тебя спрашивал?

– Ты что, на самом деле провел незаконный обыск у этой чокнутой педо?

– Если ты обычный гражданин, Хитрюга, никакого ордера не требуется. И из суда это дело уже никто не выкинет.

– Болтал тут с одним гопником, он мне кое-что должен. Спросил, что за безопасность у Той, Чье Имя Нельзя Произносить. Готов поставить бабки на колючую проволоку и сторожевых собак. А ты что об этом думаешь?

Боб-Строитель улыбнулся мне с заднего сиденья, в руке желтый гаечный ключ.

– Мы с этим справимся.

– Только одна проблема – сегодня ночью полный облом. Мой парнишка сказал, что она свалила в Эдинбург, там какой-то благотворительный боксерский матч. До завтра не вернется.

Вот черт…