В темном-темном лесу - Рут Уэйр

ДЖЕЙМС КУПЕР: Я еду.

И на этом переписка заканчивается.

На последних строках голос у меня начинает срываться, в глазах стоят слезы.

– Допрашиваемая закончила читать транскрипт, – негромко произносит Ламарр в диктофон. – Вы можете объяснить это, Нора? Вы думали, что мы ничего не найдем. Удалять сообщения было бесполезно, мы взяли их с сервера.

– Я не… – Сделав глубокий вдох, я заставляю себя говорить: – Я ничего не отправляла.

– Вы серьезно. – Это даже не вопрос, это констатация факта.

– Да, я серьезно! – начинаю оправдываться я, уже понимая тщетность своих усилий. – Вы должны мне поверить! Это отправил кто-то другой! Может, мою сим-карту клонировали!

– Нора, мы это часто слышим. Сообщения отправлены с вашего телефона, время отправки соответствует вашим пробежкам по лесу и поездке на стрельбище.

– Я не брала телефон на пробежки!

– Геолокация четко показывает, что телефон поймал сеть вне дома, на вершине холма.

– Я не отправляла этих сообщений! – безнадежно повторяю я.

Мне хочется заползти под одеяло и накрыться подушкой. Ламарр возвышается надо мной во весь рост, на этот раз никакого панибратского сидения на кровати. Лицо у нее застывшее, как у статуи. Я вижу в нем сочувствие и в то же время незнакомую отстраненную суровость, которой прежде не замечала. Как у ангела – только не милосердия, а возмездия.

– Также мы завершили анализ машины Клэр и знаем, что произошло.

– Что?

Я стараюсь не паниковать, но голос у меня дрожит и срывается. Они знают. Они знают что-то, о чем не знаю я.

– Клэр вас подобрала. Машина выехала на дорогу и набрала скорость. И тогда вы попытались отобрать у Клэр руль. Машина вылетела на обочину.

– Нет.

– На руле ваши отпечатки, много, по всей поверхности. У вас на руках царапины, ногти обломаны. У нее такие же. Вы подрались. У нее под ногтями фрагменты вашей кожи.

– Нет!

И тут же у меня перед глазами вспыхивает картина, словно кошмар наяву – перепуганное лицо Клэр, освещенное зелеными огоньками приборной панели, наши сцепившиеся руки…

– Нет! – повторяю я, всхлипывая.

Что я наделала?

– Джеймс спросил, сказала ли вам Клэр. О чем? Что она выходит замуж за него?

Я не могу говорить, только мотаю головой.

– Допрашиваемая качает головой, – мрачно комментирует Робертс в диктофон.

Ламарр не собирается оставлять меня в покое.

– Тем не менее от Фло мы знаем, что сначала Клэр скрыла от вас этот факт и попросила ее не афишировать личность жениха. Клэр хотела, чтобы вы узнали уже на девичнике. Так ведь?

Господи…

– После разрыва с Джеймсом у вас не было ни с кем отношений, правильно?

Нет, нет, нет…

– Вы были им одержимы. Клэр не хотела вам сообщать, потому что боялась вашей реакции. И не напрасно, правда же?

Когда закончится этот кошмар…

– Вы узнали, заманили Джеймса в дом и застрелили.

Я должна ответить. Я должна хоть что-то ответить! Пусть Ламарр замолчит, пусть перестанет осыпать меня обвинениями своим карамельным голосом.

– Это правда, Нора? – спрашивает она мягко и наконец садится на край моей кровати, протягивая мне руку. – Так все и было?

Сквозь слезы я вижу ее лицо, добрые глаза, огромные серьги, слишком тяжелые для такой изящной шеи. Я слышу треск и шуршание диктофона.

И обретаю дар речи.

– Я прошу предоставить мне адвоката.